Темница тихого ангела - Екатерина Островская

Расставшись с Торгановым, полковник Пятаков решил на службу не спешить. Определенной ясности в том, что произошло сегодня, не было, но деньги он получил, а значит, странному писателю известно больше, чем ему самому – начальнику колонии. Хотя он не сказал Торганову все, что сообщил ему майор Клешнин, а тот доложил, что Рощину отправили без сопровождения, потому что не успели подготовить машину, да и снимать подсменных охранников с периметра тоже не было времени. К тому же…

Тут Клешнин покашлял немного и сказал, что отправили в больницу не осужденную Рощину, а ее труп. По крайней мере, об этом говорил врач «Скорой» и медсестра. Это было неприятным известием, но если это и так, то начальство, по крайней мере, будет довольно. А вот этот писатель – вряд ли: он ведь хотел получить живую Рощину, а она вроде как умерла.

Чуть позже Клешнин позвонил еще раз и доложил о том, что двум контролерам Абдуразаковой и Бородиной стало плохо – доктор определил, будто у них нарушение ритма. Только не сказал какого.

Пятакову было неинтересно слушать про женские болячки, и он решил закрыть тему.

– Съели чего-нибудь, – предположил полковник Пятаков.

– Ну, да, – согласился Клешнин, – они в камере Рощиной коробку конфет обнаружили и чаю решили попить.

– Значит, так, – приказал Пятаков. – Конфеты эти в сортир спустить, коробку сжечь. И никому ни слова.

Его заместитель был сообразительным человеком и доложил, что он все так и сделал сразу же. Дескать, и сам удивился, откуда вдруг у осужденной шоколадные конфеты. И, вообще, сначала стала загибаться доходяга Рощина, а потом две здоровенные бабищи – это наводит на кое-какие размышления. Когда отправляли Рощину, Клешнин хотел дать для сопровождения осужденной Бородину с Абдуразаковой, которые тогда могли еще передвигаться сами, но потом подумал: если они уедут, то потом выпросят у врачей больничные и целую неделю будут гулять, а людей и без того не хватает.

На этом доклад Клешнина закончился. Но кое-чего он Пятакову не сообщил. Во-первых, что, когда пришел второй медицинский «рафик», он и этим врачам ничего не сказал про отравившихся младших инспекторов по режиму. Кроме того, уже тогда решил ничего не говорить о звонке из управления по исполнению наказаний. Начальник управления поинтересовался, как обстоят дела, и вообще где сейчас находится Пятаков. Клешнин доложил, что непосредственное начальство отсутствует по причине лечения зубов, а дела, как всегда, на высоте – только одну осужденную, а именно Татьяну Рощину отправили в больницу в крайне тяжелом состоянии.

– В насколько тяжелом? – поинтересовался начальник управления.

– Боюсь, что…

Клешнин замолчал.

А начальник произнес строго:

– А ты не бойся: ты же майор. Ты правду доложи! За правду никто тебя не разжалует.

– Короче, полный… этот самый. Может, ее уже не в больницу повезли, а прямиком в морг.

– Ну, что же, – вздохнул начальник, – все под Богом ходим. Зато государству экономия – семнадцать рублей в сутки на ее питание тратить не придется.

Потом Клешнин услышал, как начальник приказал кому-то:

– Проверь, куда тело Рощиной доставили.

И телефон отключился. Поскольку в отношении начальника колонии начальник из управления не дал никаких распоряжений, майор решил об этом разговоре промолчать и ничего не сообщать Пятакову. Только доложил о нестыковке в действиях врачей.