Бубновый туз - Евгений Сухов

Неожиданно один из сгустков тьмы чуть шелохнулся, расплывчатые очертания стали приобретать более отчетливый контур, и прямо к нему навстречу вышел человек.

— Фу ты! — облегченно выдохнул он, приблизившись. — А я-то думал: кто там за окном наблюдает? Сейчас чекисты малины шерстят, только пух летит!

— А что ты здесь делаешь?

— На шухере стою.

Роман узнал в подошедшем молодого жигана, с которым познакомился в одно из своих посещений хазы Варвары Степановны. Болтливый и веселый парень располагал к себе, и сейчас Роман встретил его, как старинного приятеля.

— Уж больно ты на чекиста похож.

— Ну ты и пошутил! — расхохотался Овчина.

— Даже не знаю, чем ты младшую сестренку допек, — продолжал парень. — Вроде бы у тебя все то же самое, что и у других, а у нее все разговоры только о тебе. Так что не сомневайся, иди! А это что у тебя? — Он посмотрел на здоровенный куль в руках Овчины.

— Купил… Не идти же с пустыми руками.

— Да ты еще и харч с собой прихватил! Ты для них настоящий подарок!

— Пошел я! — кивнул приободренный Роман и, расставшись со всеми страхами, зашагал в сторону дома.

Уверенно прошел по длинному полутемному коридору. Из-за двери в самом конце коридора, где тускло светила лампа, раздавалось приглушенное веселье. Взорвался хохотом хор мужских голосов. А когда он умолк, явно опаздывая, послышался сдержанный девичий смешок.

Дверь неожиданно открылась, и в коридор со смехом выскочила раскрасневшаяся Валька.

— Рома! Ой как я тебя рада видеть! Где же ты пропадал!

— Да тут такое дело…

— Ну чего же ты стоишь? Заходи! — взяв Романа за руку, она потянула его в комнату. — Да ты еще и не с пустыми руками. Настоящий мужчина!

Повинуясь легкому насилию, Роман покорно двинулся за девушкой. Его появление было встречено бурным, восторженным криком.

— Вы посмотрите, кто к нам пришел!

— Да это же Овчина собственной персоной.

— Да он никак ли и водяру с собой захватил. Молоток!

Улыбаясь, Овчина вошел в комнату. Взглянул на каморку, где неделю назад он запирался с Валентиной. Повернувшись, поймал ее смущенный взгляд. Теплая волна накрыла его с головой. Приятно было осознавать, что они с Валентиной думают об одном и том же.

— А еще и закусь имеется. — Рома выложил на стол здоровенный шматок окорока под одобрительные возгласы жиганов.

Широко улыбаясь, он думал о том, что ему никогда не было так хорошо, как сегодня.

* * *

— Ты уверен, что это был он? — потер Сарычев заросший щетиной подбородок. С утра не побрился, а сейчас уже не до того.

— Я с ним у входа столкнулся! — горячо настаивал Мирон.

— Как же он тебя не узнал-то? — недоверчиво спросил Игнат Сарычев, посмотрев по сторонам. Темнота обступала их со всех сторон, создавая иллюзию, что вокруг никого нет.

— Во-первых, был полумрак, — принялся перечислять Серафимов, — а во-вторых, он меня не знает. Я же почти не появляюсь на Лубянке.

Сарычев кивнул. Это было правдой. Мирон появлялся у Игната очень редко, разве что при крайней необходимости — приходил он поздно вечером, когда большая часть сотрудников уже разбредалась по домам, и, нигде не задерживаясь, быстро шел по длинному коридору прямо в кабинет Сарычева. Так что ни шапочных, ни тем более близких отношений ни с кем завести не мог.

В поведении филера, выработанном строгим уставом царской охранки, был свой резон. Группа филеров была важным инструментом Чрезвычайной комиссии, их нередко использовали для того, чтобы перепроверить кого-нибудь из сотрудников.

— И что потом?

— Поднялся я на последний этаж, смотрю, дверь слегка приоткрыта. Заглянул, а там в центре комнаты с дыркой во лбу Савва Назарович лежит, мой старый знакомый.

— Откуда ты его знаешь?

— Довелось когда-то за ним следить, — неопределенно протянул Мирон. — Он ведь известный медвежатник был. Но его так и не взяли. Не было против него улик! А вот сейчас… на полу… Бесславный конец! — В голосе Серафимова прозвучало откровенное сочувствие.

— В квартире ничего не нашел?

— А чего там искать, если он передо мной все выгреб, — обиженным тоном протянул Мирон. — Если бы я в комнату постучался, так он бы того… и меня тоже положил.

— Благодари судьбу.

— Во-во, и я о том же!

— Так что там было?

— В комнате вещички разбросанные валяются. Видно, нашел, что искал. Я тут же глянул в окно, а он какие-то коробки извозчику в экипаж ставит. Ну я бегом вниз! Только я выбежал, и они отъехали…

— Так ты их догнал?

Мирон широко улыбнулся:

— Повезло мне, как раз мимо экипаж проезжал, ну я в него запрыгнул и за ними покатил. У Барыковского переулка он остановился, коробки свои выставил, с кучером расплатился и во двор пошел.

Сарычев удовлетворенно кивнул:

— Все ясно, он как раз там и проживает. Сделаем вот что, я его на пару дней запрягу в работу как следует. Пусть он при мне неотлучно будет. Тебе дам пару человек, посмотришь у него в комнате как следует, куда он драгоценности спрятал.

— А дальше чего?

Сарычев невольно хмыкнул:

— Отвезешь их, если найдешь, на Лубянку, там мы их опишем.

— Он же заметит, — осторожно напомнил Мирон.

— Это всегда заметно, когда пропадают припрятанные ценности. — Губы Сарычева дрогнули в легкой улыбке. — Он просто подумает, что его ограбили. Не станет же он обращаться в Чека.

— Тоже верно.

— У тебя все? Тогда до встречи.