Конь в пальто - Сергей Донской

– Не успеешь, – убежденно сказал Олежка. – Деньги поступят тебе днем, а то и после обеда. Где ты с ходу найдешь фирму, которая держит в сейфе миллион долларов? Поспешил ты с Олей, ох, поспешил…

Ему кстати припомнился анекдот про ковбоя, спасающегося бегством от отряда разъяренных команчей. «Звездец», – думает ковбой. «Нет, не звездец, – утешает его внутренний голос. – Видишь самого главного индейца, у которого на голове много перьев?» – «Вижу». – «Хорошенько прицелься и стреляй, только не промахнись». – «Бах! Попал», – радуется ковбой. Внутренний голос удовлетворенно говорит: «Вот теперь звездец!»

Олежка оказался точно в такой же ситуации. До прихода брата он еще на что-то надеялся. Но труп отрезал все пути к отступлению. Оставалось только уповать на то, что Жека имеет реальный план спасения, а не подменяет анекдотический внутренний голос. Сначала Олежка в этом сильно сомневался. Но по мере того, как слушал брата, к нему возвращалось самообладание. Очень толково, обстоятельно Жека сообщил, что собирается обналичить сумму частями, распустив ее веером по безымянным фирмам, публикующим бесстыжие объявления насчет «оптового обмена валют».

– Пяти, думаю, будет достаточно, – заключил Жека, изображая на лице задумчивость. – Пять фирм – в самый раз. Останется только объехать их все и собрать, сколько получится.

– Как это: сколько получится? – почувствовав себя на знакомой коммерческой почве, Олежка заметно приободрился, выпятив безволосую грудь и скрестив на ней руки.

Жека снисходительно усмехнулся:

– Придется соглашаться с любым курсом, это раз. А потом: мы же будем действовать наобум. Отправлю безнал на двести штук баксов, а там наскребут только сто восемьдесят, понимаешь? Где-нибудь вообще могут отказаться или попросят подождать. А нам ждать никак нельзя. Нам надо хватать все, что дадут, и бежать подальше. Согласен?

Олежка не мог не согласиться. Если бы Жека сказал, что найти миллион долларов – плевое дело, вот тогда бы это звучало похвальбой недальновидного профана. То, что Олежка услышал, вполне увязывалось с его собственными предположениями. Да, потери будут, они неизбежны. А если не согласиться с Жекиным планом, то потеря будет только одна, зато очень ощутимая: Олежка попросту лишится головы.

Уже скорее задумчиво, чем подавленно, он произнес:

– Все верно, безналовые излишки придется попросту подарить, ничего не попишешь… Главное, не подавать виду, что дело срочное, иначе обдерут, как липку. Такую горячую сумму могут и назад отправить, чтобы не связываться с Ханом…

– План принят? – осведомился Жека.

– Пока что я только размышляю вслух…

– Поздно. Размышлять надо было раньше.

Не сговариваясь, оба посмотрели в сторону спальни, ставшей усыпальницей. Олежка с удивлением понял, что его не слишком беспокоит наличие трупа и перспектива провести с ним ночь под одной крышей. Миллион, подлежащий дележу по-братски, подействовал на него, как анестезия. Смерть отступила, начиналась новая жизнь.

– А как быть с… этими? – Олежка указал подбородком на окно, за которым стерегли его ханские боевики.

– Я о них позабочусь, – пообещал Жека.

– Хотелось бы знать, как ты себе это представляешь, – упорствовал Олежка. – Только быстрее рассказывай. Они могут наведаться, проверить, что и как.

Жека с деланной ленцой извлек из кармана пистолет, повертел его в руке и снова спрятал, пояснив:

– «ТТ». Не китайский, настоящий. С этой штуковиной чувствуешь себя совсем другим человеком.

Олежка изумленно разинул рот. Много лет назад старший брат пичкал его разными небылицами, и младший внимал ему с точно таким же выражением лица. Вылитый птенец, готовый заглотить все, что ему преподнесут под видом натуральных продуктов.

Однажды Жека, питавший тягу к пиротехническим эффектам, рассказал ему о бурных свойствах карбида, вступающего в реакцию с жидкостью. Они были тогда совсем еще пацанами, отдыхали вместе в деревне у бабушки. Разбросали карбид на колхозном птичьем дворе, а потом с восторгом наблюдали из лопухов, как мечутся в предсмертной агонии здоровенные индюки, наклевавшиеся взрывчатой начинки. Одного, самого прожорливого, буквально разнесло на кровавые ошметки.

Позже Жека возник с еще одной игрушкой в виде кристалликов йода. Ребята залили их аммиаком, и в баночке образовался осадок. Жидкость отцедили при помощи шприца с ватой, а порошок высушили. Замечательная получилась вещь! Порошок бабахал под ногами ничего не подозревающих прохожих, повергая их в полуобморочное состояние. Он взрывался даже от резких звуков. Мальчишки экспериментировали с гремучей смесью до тех пор, пока «Скорая» не увезла со двора едва не окочурившуюся пенсионерку. Сам взрыв был совершенно безобидным, но хлопок подействовал на старушенцию, что называется, сногсшибательно.

Вспомнив эти и некоторые другие детские проказы, Жека вдохновенно придумал еще одну, которая якобы должна была отправить на тот свет Олежкиных сопровождающих.

– Знаешь, что такое марганец, братик? Должен знать. Так вот. Если его насыпать в полиэтиленовый мешочек, а мешочек сунуть в бензобак, произойдет взрыв. Не сразу. Это как мина замедленного действия. Все зависит от полиэтилена. Чем он тоньше, тем скорее бензин его разъест и соприкоснется с марганцем. Мощность взрыва зависит от того, сколько литров залито в бак. Я делал опыты, засекал время. Если сегодня ночью незаметно заложить гостинец в машину, скажем, ровно в два, то в одиннадцать часов утра произойдет требуемая реакция. Ба-а-мс! – неожиданно воскликнул Жека и засмеялся, когда развесивший уши Олежка вздрогнул. Согнав улыбку с лица, Жека продолжал вполне серьезным и убедительным тоном: – Взрыв я обеспечу, будь спок. Не перепутай: в одиннадцать! А то получится, что я своими руками угроблю любимого родственника… – Жека нахмурился, показывая, что ему даже предположить такое неприятно. – Когда рванет, ты должен выскочить из банка и сесть… в красную «копейку» – я оставлю ее неподалеку от входа с открытыми дверцами и ключом в замке зажигания…

Жека на ходу придумал номер машины и место встречи за городом, где он будет дожидаться брата. Получился целый приключенческий сценарий. Имелись, конечно, кое-какие огрехи, но Жека импровизировал столь вдохновенно, что они остались незамеченными. После обработки Борюсика Жека твердо усвоил: важно не столько то, что говоришь, сколько как это делаешь. В этом суть успеха проповедников, политиков, аферистов. Неуверенные в себе люди особо падки на чужой апломб. И Олежка жадно слушал последнюю сказочку в своей жизни.

Вчера, возможно, на этом самом месте, он с похотливым сопением раздевал Ленку, а она облегчала ему задачу, завлекающе посмеиваясь, как это умела делать только она.

«Хорошенькие трусики, правда? Мне их Женька подарил…»

«К черту трусики, вместе с Женькой… Мне нужна только ты!»

А потом они легли вместе… Сейчас об этом знают три человека. Завтра об этом будут помнить только двое, муж и жена, которые, как известно, одна сатана. Они между собой разберутся. Без третьих лишних. Олежка сам вычеркнул себя из Жекиной жизни, вообще из жизни, в самом широком смысле этого слова.