Волна открытий - Алена Салбер

В разгар веселья Остафьев с Ломидзе отделились от остальных и, прихватив с собой Илью, укрылись в недрах яхты. Настроение у них было препоганое, и даже общее оживление не помогало им справиться с тоской.

Несмотря на все старания, Антон не мог не думать об Анжелике, и чем ближе маячил миг их новой встречи в Москве, тем отвратительней он себя чувствовал.

Глеб за прошедшие дни так и не дождался Дину, хотя почему-то был уверен, что в благородно распахнутую им дверь она все-таки войдет. Не вошла.

Этой троице было просто необходимо поделиться тем, что зудело на душе, но прежде требовалось хорошенько выпить.

Начинали, как обычно, за хозяина, за его гостей, за талантливого ученого и за мир во всем мире. Потом, будучи уже изрядно навеселе, выпили за прекрасных дам. На этом тосте у каждого из них что-то надломилось. Все трое вспомнили своих женщин, обиды разной степени давности, и полились неспешными потоками скупые мужские слезы.

Когда Дина обнаружила, что ни Глеба, ни Илью, ни собственного шефа давно не видела среди гостей, она испытала легкое беспокойство. В последние дни перед отъездом она опасалась, что обиженный Глеб затеет с Остафьевым ссору. Ведь как ни крути, это Антон давал ей работу, из-за которой, среди прочего, не состоялось ее воссоединение с Ломидзе.

Дина позвала подругу, и вместе они отправились на поиски. Вскоре пропавшие нашлись: их теплая компания заседала в кабинете Ломидзе, откуда раздавались громкие голоса. Дина заглянула сквозь неприкрытую дверь каюты, но, услышав, о чем они говорили, замерла на пороге.

– Нет, ты подумай! Я ей все давал, понимаешь? У нее было все! Весь мир у ног и любящий муж в придачу. А она, зараза, все это бросила и ушла! – сокрушался Глеб, отправляя в рот дольку лимона.

– А моя? – вторил ему Антон. – Уморить меня хотела! Мало того что изменяла. Это, конечно, скверно, но хоть не смертельно. Но она же меня почти убила! С этим своим, как его… Который потом… р-р-р-р, р-р-р-р! – Антон выразительно показал руками, как поддают газ на водном мотоцикле, и зарычал как мотор.

– Все бросила, понимаешь? – продолжал Глеб арию покинутого мужа, не слушая собеседника. – И что ей, суке, еще было надо?

– Ш-ш-ш, – остановил его Антон, приложив указательный палец к губам. – Не выражайся. Динка у тебя – хорошая девка, умная и вообще. – Здесь он сделал неопределенный жест, изобразив в воздухе что-то плавное и округлое.

– Да что ты понимаешь! – возмутился Глеб.

– А вот моя точно – сука! – продолжил развивать свою мысль Антон. – Я ей никогда, слышишь, никогда не изменял. Все время работал, работал, только о семье и думал, о ней, о детях наших будущих. А она?!

– А как я ее любил? Ты знаешь, как я ее любил?! И до сих пор люблю! – надрывался Глеб.

– А я? Души в ней не чаял, и что?

– В ком ты души не чаял? – не понял Глеб и сурово посмотрел на собутыльника. – Ты Динку мою, что ли, любишь?!

– Да нет, что ты, – поспешил разуверить его Антон. – Я о жене своей, об Анжелике. Она у меня такая красивая. Была.

Он вздохнул и залпом осушил бокал с коньяком.

– А меня вообще бабы игнорируют. Играют со мной, как с кутенком, но по-настоящему не любят, – встрял вдруг в разговор Непомнящий. – Они говорят, что я чудак, с которым невозможно жить, и все от меня уходят. Но я уже привык.

Глеб с Антоном замолчали и уставились на Илью.

– Бабы – дуры, – мудро изрек Глеб, самый старший из присутствовавших мужчин. – Антон, наливай.

На этом Дина тихонько ушла. Она наслушалась уже достаточно и о себе лично, и обо всем бабьем роде и понимала, что еще немного, и расхохочется. А если эта лига брошенных мужчин застукает ее на месте преступления, то ей несдобровать.

Она вернулась на палубу к Вере. Подруга облокотилась о перила и рассеянно рассматривала облака, висящие так низко, что, казалось, будто они лежали на воде.

– Заливают, горемычные, свои душевные раны? – спросила Вера.

– Скорее, прорехи в броне самомнения, – уточнила Дина, которой вдруг стало обидно. Как они посмели сравнивать ее с мерзавкой Анжеликой?

– Зря ты так, они ведь тоже люди, – немного осуждающе возразила Вера. – Они тоже хотят счастья и родного человека на соседней подушке.

– Люди, люди, кто ж спорит, – улыбнулась Дина. – Только…

– Что «только»?

– Да ну их, с их страданиями. Мне бы с собой разобраться.

Дина помолчала и вдруг воскликнула:

– Как я тебе завидую, Верка! У тебя есть любимое дело, есть цель, к которой ты идешь, и для тебя все ясно. А я болтаюсь без четкого понимания, чем мне нужно в этой жизни заниматься.

– Ты правильно заметила, – усмехнулась Вера. – Счастливые люди – это увлеченные люди. Они живут своим делом, им попросту некогда грустить и отчаиваться. Тот, кто нашел свою цель, понял, что ему интересно, ради чего он готов бороться, – счастлив каждый день. А ведь это долг человека перед самим собой: жить осмысленно и быть счастливым.

– Вот видишь, значит, не зря я терзаюсь.

– С тобой, Динка, все не так безнадежно. Ты ищешь и свою нишу обязательно найдешь.

– Так в том-то и беда, что у меня до сих пор все туманно. Остафьев предложил мне поработать в его команде по внедрению «Силитина», так что скоро я оставлю свои телефоны на ресепшен и буду помогать ему в новом проекте. Это перспективно, но я почему-то сомневаюсь, этого ли я хочу.

– Этого, этого. У тебя сейчас самооценка ниже плинтуса, спасибо Глебу. Так что работа над многообещающим проектом в команде успешного человека, такого как Антон, даст тебе массу полезного. У тебя же талант организатора и мощный потенциал, который уже давно просится наружу. Ты слишком долго стоишь на месте, не имея возможности его применить, отсюда и все твои терзания. Надо заниматься делом, тогда некогда будет хандрить.

– Интересно, что бы на это ответил наш друг Арамис? – заметила Дина шутливо. – Наверное, снова сказал бы: «Дина Кострова – менеджер проекта! Обхохочешься!»

– Ничего, Москва тоже не сразу строилась. Уверена, тебя ждет головокружительная карьера.

– Именно это мне говорили профессора в институте. Как сглазили.

– Все у тебя будет, Кострова, и карьера, и успех, и деньги. Но этого мало. Я сама совсем недавно поняла: человеку нужен человек. Нужно с кем-то разделить интересы, радость, печаль, нужно кто-то «свой». Так что за поисками себя ты о личной жизни тоже не забывай. Присмотрись к своему Остафьеву. Вполне подходящий для тебя объект.

– Да что ты! Он же… – начала отнекиваться Дина – и смутилась. Такого поворота разговора она никак не ожидала.

– И какой же он? Мужик как мужик, и ты ему нравишься, это видно.

– Он любит свою коварную жену, вот это – видно! И вообще не надо об этом. После Глебовых излияний меня от этой темы уже тошнит.