Десять заповедей мертвеца - Марина Серова

– Влад Швецов. Влад, это Евгения Охотникова. Она будет охранять мою мамашу – если согласится, конечно.

Охранник коротко кивнул и занял место на диване напротив хозяйки. Я отметила, что Влад расположился в свободной позе, расставил ноги, как это обычно делают мужчины, закинул руку на спинку дивана. Это означало, что отношения с хозяйкой у него неформальные. Уж я-то знаю, за время работы телохранителем я повидала столько охранников, что могу быть экспертом в этом вопросе. Швецов скользнул по мне нарочито равнодушным взглядом.

– Ну что, рискнем? – весело поинтересовалась Светлана.

– Простите? – не поняла я.

– Рискнем познакомить вас с… как вы это называете… – Кричевская пощелкала пальцами, ища нужное слово. – Влад, скажи!

– Охраняемый объект, – бесстрастно произнес Швецов.

– Точно! Будь добр, пригласи сюда мою мамочку.

Охранник поднялся и, неспешно ступая, скрылся в недрах квартиры. Хитроумно спланированное пространство не позволяло с ходу понять, где стена, где зеркало, где просто декоративная панель и куда ведут все эти двери. Я невольно отметила, что перестрелка в таком пространстве была бы сущим кошмаром – чего доброго, примешься палить в свое собственное отражение… Но тут же одернула себя. Стыдись, Охотникова! «Горячие точки» остались в прошлом. Перед тобой мирный дом преуспевающей деловой дамы, а охранять тебе предстоит ее пожилую мамашу. Какие еще перестрелки?!

Влад вернулся через пару минут и занял свое место на диване.

– Сейчас придет, – коротко кинул он Светлане.

– Извините, придется подождать, – усмехнулась Кричевская, открыла ноутбук и принялась щелкать клавишами.

Охранник скользил по мне незаинтересованным взглядом. Я терпеливо ждала. Прошло не меньше десяти минут, и наконец послышался равномерный стук. Я подобралась в кресле. Стук приближался. И вот в проеме зеркальной стены появилась старуха. Она была высокой – почти с меня, а ведь во мне метр восемьдесят, – и грузной.

Одетая в черное платье матового шелка, с высокой прической (впрочем, довольно растрепанной), старуха производила величественное впечатление. Вот Кричевская-старшая остановилась на пороге. Украшенные множеством колец крупные руки моя потенциальная клиентка сложила на ручке толстой трости. Царственно вскинув голову, из-под тяжелых век старуха разглядывала меня.

– Мама, проходите, не стойте на пороге! – Мне показалось или в голосе Светланы мелькнула насмешка?

– Как вдова офицера я могу рассчитывать на уважение в этом доме! – еще более низким, чем у дочери, голосом сообщила нам старуха.

Светлана досадливо поморщилась и захлопнула крышку компьютера.

– Садитесь, мама, нам надо поговорить! – довольно мирно предложила Кричевская. Величественная старая дама еще с минуту испытывала терпение дочери, не трогаясь с места. Наконец она сменила гнев на милость, тяжело ступая и опираясь на палку, добралась до дивана, на котором сидел Влад, и уселась так, чтобы оказаться как можно дальше от охранника.

– Что ты еще задумала, Светлана? – мрачно спросила старуха, начисто игнорируя присутствие в гостиной незнакомого человека, то есть меня.

– Мама, не делайте вид, что впервые слышите об этом! – на мгновение Светлана потеряла над собой контроль и в сердцах хлопнула ладонью по столику с ноутбуком. На лице старухи появилось торжествующее выражение. Что ж, кажется, я начинаю догадываться, к какому типу людей принадлежит мой охраняемый объект…

Светлана взяла себя в руки и уже совершенно ровным и спокойным тоном проговорила:

– Мама, вам нужна охрана. Для того, чтобы я могла спокойно заниматься своими делами, я должна быть уверена, что вы в полной безопасности. Познакомьтесь, это Евгения. Она будет вас охранять.

Старуха наконец-то перевела на меня тяжелый взгляд.

– Добрый день, – приветствовала я клиентку. Кричевская-старшая никак не отреагировала на это и продолжала разглядывать так, словно я была неодушевленным объектом. Я решила не дергаться и просто подождать, что будет дальше. Ситуация меня немного забавляла. Я уже отвыкла от того, чтобы клиенты так со мной обходились. Вообще-то в этом городе я уже несколько лет на положении маэстро, и вполне заслуженно, кстати.

– Я вдова офицера! – наконец заявила старая дама. – Я могу за себя постоять. У меня есть пистолет, о чем всем прекрасно известно!

Светлана сжала руки так, что побелели костяшки пальцев. Однако голос ее остался все таким же ровным:

– Мама, вы всю жизнь проработали аккомпаниатором в детском саду. Послушать вас, так вы спецназовец на пенсии… А пистолет совершенно не защищает от киллера со снайперской винтовкой.

Старуха вскинула подбородок и немного пожевала губами, словно бормоча про себя что-то, что не решалась сказать вслух. Глаза под тяжелыми веками все так же продолжали сверлить меня. Я подумала, что, несмотря на почтенный возраст – Кричевской-старшей было под восемьдесят, – старуха еще вполне ничего – бодрая и крепкая. Полна воли к жизни и абсолютно вменяема. Вздорный характер и привычка отравлять жизнь окружающим дополняли прелестную картину.

– Как вас зовут? – вдруг резко спросила меня старая дама.

– Мама, я же только что вам представила… – начала было Светлана, но старуха остановила дочь властным жестом.

– Не вмешивайся, Светлана. Пусть она сама скажет. Ведь у нее есть язык?

Я подумала, что работа в детском саду вызывает профессиональную деформацию личности, как и всякая другая. Кажется, старуха Кричевская ко всем относилась так, словно они еще не научились как следует пользоваться горшком.

– Меня зовут Евгения Охотникова, – слегка улыбнулась я. – Являюсь профессиональным телохранителем. У меня есть лицензия и сертификаты о прохождении обучения. Показать?

Сертификатами я обзавелась на всякий случай, специально ради «корочек» прошла какие-то шестимесячные курсы бодигардов, в которых совершенно не нуждалась, даже ездила ради этого в Питер. Не предъявлять же клиентам свидетельство об окончании Ворошиловки?!

– Не надо, – поджала губы Кричевская. – В наше время, когда любую бумажку можно распечатать на цветном принтере…

Конец фразы повис в воздухе. Светлана бросила на меня встревоженный взгляд, но я мило улыбнулась и ответила:

– Уверяю вас, документы у меня подлинные.

Старуха прищурила левый глаз и поинтересовалась:

– Кстати, чем занимаются ваши родители?

Я удивилась. Поскольку совершеннолетие я отметила довольно давно, такой вопрос я слышу нечасто. Однако же придется ответить. Похоже, старухе и впрямь интересно.

– Моя мама умерла, а отец бывший военный, сейчас на пенсии.

Глаза старухи вспыхнули, точно внутри головы зажглись электрические лампочки:

– Военный? А в каком чине?