Секрет исчезающей картины - Екатерина Вильмонт

— Правильно! — закричала Алка. — У тебякотелок варит!

— Да! Девчонки, я так на вас надеюсь. Я столько слышалапро всякие подвиги твоей Матильды и Аськи Монаховой, и я в вас так поверила!Только вы не отказывайтесь!

— Мы и не собираемся! — заверила ееСтепанида. — Тем более я сегодня обещалась Юлию Арсеньевну навестить…

— Слушай, а ты откуда ее знаешь? —заинтересовалась Натка.

— Все просто, через маму Аськи Монаховой, —ответила без запинки Степанида. — Она же дружит с дочкой Юлии Арсеньевны.

— Ну да, понятно, — кивнула Наташа. — Я проэто забыла. Так ты что, хочешь у Юлии Арсеньевны все выспросить?

— Все не все, а кое-что. Считай, Натка, что тебездорово повезло.

— Из-за того, что ты к ней ходишь?

— Ясный перец! А то пришлось бы как-то внедряться кней…

— Послушайте, девчонки, вы там с этой Юлией Арсеньевнойтусоваться будете, а я пока, может, кого-нибудь другого проверю, а? —предложила Алка.

— Кого? — испуганно спросила Наташа.

— Кого хочешь! Тетю Лизу, или твою Марусю, или этуПивочку.

— Нет, Алка, с этим надо обождать, — покачалаголовой Степанида. — Может, это и не понадобится.

— Почему?

— Потому что, может, Юлия Арсеньевна что-нибудьвспомнит, например, что кто-то, допустим, даже полгода назад, в расчете на еесклероз, брал ключи…

— Но ведь может быть и так, что кто-то брал ключи, а ккартине никакого отношения не имеет. Разве нет?

— Конечно, Натка, в таких делах все бывает, любыесовпадения. Или бывает, кто-то кого-то подставить хочет.

— Ой, как же тут все сложно, — простонала Наташа.

— Да, непростое дело… Жалко, Валерка сейчас вшколе, — вспомнила про друга Степанида. — Ну, ничего, я ему вечеркомпозвоню. Нат, а ты Юлии Арсеньевне говорила, что картину украли?

— Нет. Я пока никому… только вам.

— Это хорошо. Хотя… Ты сыграть это сумеешь, еслипонадобится?

— Что сыграть? Как? — растерялась Наташа.

— Ну, прийти к соседке и в ужасе сообщить, что пропалакартина?

— Не знаю. А надо?

— Говорю же — может понадобиться.

— А когда?

— Когда понадобится!

— Слушай, Степка, — прервала их разговорАлка, — а на кой черт ей это говорить? Юлии вашей? А вдруг она все жекак-то в этом замешана?

— Да ну тебя, Алка, фигня это! — отмахнуласьСтепанида. — Ты ее просто не видела, вот и несешь незнамо что! А онатакая…

— Вот такие-то всегда и оказываются главарями банды!

Степанида и Наташа расхохотались.

— Это все чепуха, — отсмеявшись, заявила Степанида, —а раз уж мы из школы смылись, не будем время терять, а пойдем сейчас к Натке, ипусть она при нас все осмотрит. Вдруг пропало что-то еще, а ты просто вгорячахне заметила?

— Пошли, — обрадовалась Наташа, — хотя яуверена, что больше ничего не взяли. Но раз вы такие… продвинутые, поглядите,может, там на замке какие-нибудь царапины остались или еще что…

Девочки оделись и побежали к Садовому кольцу. По дорогеСтепанида вдруг вспомнила:

— Натка, а у тебя ведь собака есть!

— Есть, ну и что? Это ж не собака, а собачка, пекинес,от нее толку, как от козла молока…

— А она не кусается?

— Нет, не кусается. То есть, может, конечно, тяпнуть,если к ней очень уж приставать, но преступника она точно не испугает.

— И все-таки это кто-то из своих! — решительнозаявила Степанида.

— Почему?

— Потому что чужой человек вряд ли знает, что собачкабезвредная.

— И что?

— А то, что он бы мог ее, к примеру, отравить! Длянадежности и чтобы шум не поднимала.

— Скажешь тоже! — возмутилась Алка, большаялюбительница собак. — Это ты всех собак боишься, а есть люди, которые ихвовсе не боятся, даже больших, а уж такой шавки никто не испугается.

— Правда, я в собаках не очень разбираюсь, —призналась Степанида.

За разговором они и не заметили, как дошли до Наткиногодома. Войдя в квартиру, Степанида распорядилась:

— Алка, мы с тобой на кухню, а ты, Натка, еще разокпроверь все, не украли ли еще чего-нибудь.

— А почему мы на кухне должны сидеть? — удивиласьАлка.

— Потому что нам совсем ни к чему знать, где у людейвсякие ценные вещи лежат. Лишнее это.

— Боишься, что не удержишься? — хмыкнула Алка.

— Алка, схлопочешь! Я-то удержусь, не сомневайся, нопросто… так будет лучше, а то кто знает, чем все это обернется. Вон, Натка жеговорит, ее знакомого обвинили, что он собственную машину угнал…

— Да ладно, ты чего распсиховалась? Мне и на кухне некисло посидеть.

Пока они препирались, Натка обошла квартиру.

— Нет, девчонки, все на месте, — сообщила оначерез некоторое время.

— Тогда давай, покажи, где эта картинка висела! —потребовала Степанида.

Наташа повела их в гостиную, где на стене…

— Ой, мамочки! — закричала вдруг она. —Картина! Что же это делается?

— Ты что, Натка?

— Это она! — прошептала обескураженнаядевочка. — Она не пропала!

— Тогда чего ты нам голову морочила? —рассердилась Алка.

— Я не морочила… Она… Ее правда не было!

— Ага, она погулять сходила и к твоему приходувернулась! — фыркнула Алка.

— Это точно она? — полюбопытствовала Степанида.

— Вроде да… — неуверенно проговорила Наташа.

— Может, подделка? — предположила Степанида.

Наташа очень осторожно сняла картину со стены.

— Рамка точно наша, вот и подпись, и еще… На обратнойстороне было пятно, маленькое совсем… Ага, вот оно! Тогда я ничего не понимаю!

— Нат, а может, тебе просто померещилось, а? Тырасстроилась из-за мамы, тебе приснилось, что картину сперли, а ты с перепугурешила, что это наяву случилось? Такое вообще-то бывает! Матильде, к примеру,однажды приснилось, что она в театр опоздала, так она вскочила как полоумная,понеслась сломя голову, даже на часы не поглядела, прибегает, а там никогонет, — говорила Степанида, с недоумением разглядывая картинку. Картинкакак картинка, даже сразу и не поймешь, что на ней нарисовано. Хотя Мотька ейвнушала, что картины не рисуют, а пишут… — Натка, а она правда ценная?