Формула алхимика - Игорь Лебедев

— Да… это Крючин… — сказал профессор, едва взглянув на труп в прозекторской.

Жарков накрыл покойника тканью. Горский отвернулся от секционного стола.

— Сегодня утром он не явился в лабораторию… Это было странно, он отличался преданностью делу.

— Почему вы не обратились в полицию?

— Я очень рассердился! — Горский возвысил голос, и стало понятно, что смерть ученика вызвала в нем не столько жалость, сколько раздражение — будто Крючин предал своего наставника. — Мы готовились к этому опыту несколько лет, и он занимал важное место в работе. Я специально проверил гороскопы его и Аладьина, чтобы убедиться, что неблагоприятные сочетания планет отсутствуют… И тут он пропал. Я решил, что виной тому его амурные похождения.

— Крючин встречался с девушкой? — оживился Ардов.

Профессор глубоко вздохнул, делая попытку успокоиться.

— Он не из тех, кого жалуют барышни. Но не так давно у него завязались отношения с одной особой.

Последнее слово Горский произнес с презрительной интонацией.

— Это вас раздражало? — спросил Ардов.

— А как вы думаете? — опять взвился ученый. — Он стал забывчив, несколько раз опоздал… Если вы хотите достичь выдающихся результатов в своем деле — вам следует отдавать всего себя, без остатка! «Усердие — всё!» — процитировал он Периандра.^[13]

Горский хотел добавить что-то еще, но взгляд его натолкнулся на покрытое покрывалом тело бывшего ученика.

— Теперь уж какая разница… — снизив тон, завершил он и посмотрел на часы.

— Где проживал Крючин? — спросил Илья Алексеевич.

— Не знаю… Где-то в Щепяном переулке. Господа, прошу прощения, я должен вернуться в лабораторию.

— А что за опыт вы проводите, Юрий Александрович? — не удержался Жарков.

— Пока рано об этом говорить, — ответил профессор, и глаз его загорелся желтым пламенем. Ему явно не терпелось поделиться, но он почему-то считал необходимым сдерживаться. — Первые результаты весьма обнадеживающие, — туманно намекнул он. — Весьма!.. Но — нам необходимо закрепить успех. Осталось несколько дней. Если все пройдет нормально, мир станет свидетелем научной сенсации.

С этими словами Горский пожал руку Жаркову и обернулся к Ардову.

— Юрий Александрович, а вы видели ту барышню? — отвечая на рукопожатие, поинтересовался сыщик.

— Какую? — не сразу сообразил Горский, направляясь к двери.

— На которой помешался Крючин.

— Да, — признал профессор, двинувшись по коридору на выход из участка. — Однажды он набрался наглости и притащил эту мадемуазель в лабораторию.

— Как ее звали, не припомните? — не отставал Ардов.

— Нет.

— Можете описать?

Горский остановился и задумался, словно пытаясь вспомнить.

— Очень даже эффектная, — как будто с удивлением признал он. — Рыжие волосы, бледная кожа. Такая, знаете, воинственная эмансипе.^[14]

— А чем она занимается?

— Понятия не имею.

Поклонившись, профессор стремительно вышел из участка. Ардов хотел было проследовать за ним, но из коридора в приемную залу вышел участковый пристав Троекрутов, собравшийся домой ввиду окончания рабочего дня.

— Ардов, как продвигается расследование? — громко поинтересовался он, демонстрируя подчиненным полнейший контроль, под которым содержится участок.

— Установлена личность убитого, — доложил сыщик.

— Это, конечно, очень хорошо, — одобрил Евсей Макарович и без лишних вопросов двинулся к выходу, полагая свои обязательства по надзору за расследованием вполне исполненными.

— Я думаю, убийство совершено в целях ограбления, — раздался голос старшего помощника пристава Оскара Вильгельмовича фон Штайндлера, который также вышел из общей залы в приемную. Господин штабс-капитан имел обыкновение высказывать свое мнение по любому вопросу, не очень заботясь о наличии к тому объективных оснований. Очевидно, ему казалось, что такая манера делает его в глазах начальства незаменимым работником, у которого каждый чих в участке под особым учетом.