Кузнец человеческих судеб - Юлия Алейникова

Ведь на нее покушались дважды! Как она могла забыть, что ее ранили ножом? Да, но тогда получается какая-то ерунда. Рогутский уже погиб, а на нее покушались. Кто, зачем?

Яна задумалась. Действительно, кому понадобилось нападать на нее второй раз? Документы на рыбу и Рогутский здесь явно были ни при чем. И куда задевалась роскошная девушка Милана, которая должна была вывести на чистую воду Мостового?

Получалась какая-то чушь. Саша, безусловно, свое дело раскрыла, а вот у них с Тимофеем ничего не выходит. Может, стоит Сашку нанять? Какой бы молодой она ни была, а хватка у нее мертвая, к тому же она энергичная, изобретательная и бесстрашная.

– Тьфу, какая глупость в голову лезет! – тут же отмахнулась от собственных мыслей Яна и, взяв пульт, прибавила звук у телевизора.

На этот раз она заинтересовалась передачей. В одном из гостей студии она узнала Николая Хохлова, всемогущего, богатого, как Крез, владельца их компании и еще множества других компаний.

Девушка попыталась вслушаться в беседу. Участников программы было шестеро плюс ведущий, все они говорили одновременно, перебивая друг друга, и никто никого не слушал. Яне стало забавно. Некоторые из присутствующих, прикрыв глаза, с безразличной улыбкой монотонно, спокойным голосом излагали свою точку зрения, игнорируя собеседников. Кто-то пытался привлечь внимание окружающих, выкрикивая призывы «уважать оппонентов», кто-то обращался лично к ведущему, он, в свою очередь, пытался навести порядок в студии, остальные просто орали друг на друга, грозя пальцами и размахивая руками. Среди них был и Хохлов. Он намертво сцепился с каким-то усатым плотным мужиком, остальные им явно подыгрывали.

– О чем они хоть спорят? – разворачиваясь к телевизору и устраиваясь поудобнее, заинтересовалась Яна. – Ну конечно, о санкциях.

О чем еще можно рассуждать в горячую пору предвыборной кампании? Хохлов метил в сенаторы, усатый, очевидно, тоже. Этим и объяснялась горячность их дебатов. Хохлов орал что-то про свои компании, которые всячески и весьма успешно осуществляют программу импортозамещения и не только ищут новых партнеров, но и начали строительство новых мощностей. В том числе заводов по производству станков, каких-то деталей, рыбозаводов, новых рыболовецких траулеров и так далее.

Да, если бы его оппоненту подкинуть сейчас те самые документы на рыбу, из-за которых ее чуть не убили, вот это был бы скандал так скандал! На всю страну, да в прямом эфире, да после таких патриотических заявлений. Вот было бы весело, усмехнулась Яна, глядя на раскрасневшихся политиков, готовых вцепиться друг другу в глотку. И Хохлову от такого позора было бы уже не отмазаться, как ни старайся, даже если доказать, что документы липовые, осадочек все равно остался бы.

Да-а, продолжала размышлять Яна, наблюдая краем глаза за развитием событий в студии. Для Хохлова эти документы были гораздо опаснее, чем для Рогутского.

Но если так, то, может, их и подкинули в расчете именно на Хохлова? Яна замерла. Так, ну-ка, ну-ка. Значит, если их подкинули Хохлову, а Рогутский так перепугался и даже убить ее хотел, значит, он знал о документах и… и даже сам их подкинул. А еще он сообщил о том, что именно начальник отдела Сорокина их обнаружила и принялась доискиваться, откуда они взялись. Убить ее не удалось, утихомирить ума не хватило, Рогутский запаниковал, а тут еще смерть Огородниковой, выборы мэра, затем его убрали?

А потом появилась на работе она, Яна, снова начала искать проклятые документы, и ее еще раз попробовали убрать. Не вышло, и, решив, что дело не выгорает, забросили идею с рыбой, придумав что-то другое? К тому же появилась Сашка Пономарева, которая принялась активно копаться в делах покойного Рогутского, причем умудрилась связать его с убийством Огородниковой, а в этом деле, как известно, очень плотно проходит один человек, переквалифицировавшийся из следователей в политики. Некто Зубряков. Как фамилия усатого? – впилась глазами в телевизор Яна.

Она схватила мобильник и трясущимися от возбуждения руками набрала номер Тимофея.

– В чьей избирательной кампании участвует Зубряков? Как фамилия политика?

Яна не поздоровалась, голос ее буквально вибрировал от возбуждения, и Тимофей, до этого вяло просматривавший все, что ему удалось раздобыть по Яниному делу, тут же почувствовал, как по его жилам пробежал ток, выводя из состояния вялости и апатии.

– Сейчас, сейчас, – шурша бумагами, быстро говорил он, успокаивая то ли себя, то ли Яну. – Метельский Леонид Георгиевич.

– Срочно приезжайте, захватите материалы, я раскрыла все дело! Я все знаю! – воскликнула Яна ликующим голосом. – Только быстрее!

Тимофей и сам медлить не собирался. Янино возбуждение передалось и ему, и, сметя как попало со стола в портфель бумаги, он накинул куртку и помчался к машине. Только бы пробки проскочить!

– Значит, так. Зубряков – человек Метельского, в ходе борьбы за сенаторское кресло он узнает о том, что в компании конкурента на высокой должности трудится его старый знакомый Виталик Рогутский, на которого у него имеется компромат. Посовещавшись с товарищами, он решает встретиться с Рогутским, чтобы использовать его для организации провокации против Хохлова, – начисто излагал выстроенную Яной версию Тимофей. – Рогутский дергается, боится, но потерять жену и теплое местечко возле будущего мэра боится еще больше. Ему приказывают подкинуть в офис документы, подтверждающие нарушение компанией запрета на ввоз продуктов питания из ЕС. Вовремя обнаруженные, эти документы вызовут взрыв в общественном мнении, и Хохлов будет потоплен.

– Именно. Но Рогутский был трусом, он боялся Зубрякова, боялся дядю-мэра, боялся жену, а тут еще Огородникова появилась, – подсказала Яна.

– Именно. Он сделал, что велели, выбрав, как ему казалось, оптимальный момент смены руководства отдела, в надежде, что бумаги благополучно долежат до нужного момента незамеченными.

– А тут я. Он запаниковал, притащил меня на дачу, стал требовать у Зубрякова, чтобы он сам решил вопрос. Пока они торговались, я сбежала, – дополнила его девушка.

– Именно. Думаю, что, когда вы исчезли, жизнь Рогутского превратилась в ад. На него давили со всех сторон, и потому, когда Огородникова предъявила ему ультиматум, он, не владея собой, убил ее, – продолжил Тимофей.

– Точно. Но, убив, он понял, что натворил, перепугался до смерти и помчался к единственному человеку, который его уже однажды выручил, – кивнула согласно Яна. – И который втравил его в неприятности.

– К Зубрякову, – подсказал Максимов.

– Именно, – снова кивнула она.

Им нравилось вот так вот дополнять друг друга и чувствовать некое единение мнений и мыслей. Это было похоже на игру в пинг-понг. Весело, интересно, дружно.

– Но Зубряков, видимо, уже понял, что от Рогутского пользы не будет, одни неприятности, к тому же была опасность, что тот с перепугу побежит к родственникам жены, они вмешаются или обратятся к влиятельным покровителям, в деле появятся третьи люди со своими интересами, и куда это заведет, никому не известно, – проговорил, довольно улыбаясь, Тимофей.