Свиданий не будет - Фридрих Незнанский

Экие глупые контрасты, словно перегородки, ставит жизнь на каждом шагу прохожему человеку!

В. Крестовский. Петербургские трущобы (Книга о сытых и голодных).2, 5, VI

В «Мельпомену» Гордеев пришел за десять минут до того времени, как здесь, по расчетам Пантелеева, должен был появиться Борцевой.

Это было уютное помещение, переделанное, как сказал Олег Федотович, из гарнизонной столовой. Впрочем, и сейчас за дальним столиком сидели двое офицеров – у одного Гордеев разглядел полковничьи погоны. Стены полутемного зала были украшены театральными масками, драпированы тканями, как занавесами; в нескольких освещенных стенных нишах были заметны макеты декораций к каким-то спектаклям. В глубине виднелась и маленькая сцена, на которой стоял кабинетный рояль с канделябром на шесть свечей. Все они были зажжены.

Предупредительный метрдотель провел Юрия Петровича к тому столику, который Гордеев сам указал, и подал меню, также стилизованное под театральную программку.

Его цены свидетельствовали о том, что здесь случайной публики не бывает, а учредители этой, как говорили ранее, точки общественного питания явно поскромничали с определением статуса: это был уютный и совсем не дешевый ресторанчик.

Но Гордеев никогда, сказав "а", даже по чьему-то совету, не уходил от произнесения "б". Он заказал полный обед, обсудив с официантом особенности приготовления блюд, хотя с сожалением отказался даже от пива. «Еще не вечер!» – сказал он себе, только тогда можно будет позволить…

Впрочем, и «вечер» у Гордеева должен был начаться очень поздно, ибо они с Пантелеевым условились встретиться в полночь. К тому времени Олег Федотович должен был побывать в здании уголовного розыска и постараться найти там таинственный конверт, переданный Живейнову.

Ровно в два часа, как видел господин адвокат через полузадрапированное окно, перед кафе остановился дымчато-голубой фургон «хёндэ галлопера». Из него вышел, оглядевшись, высокий, несколько сутуловатый человек в светлом, как даже из полутьмы зала было понятно, прекрасно сшитом летнем костюме. По описанию Пантелеева это и был Борцевой.

Через полминуты Роман Анатольевич оказался внутри, и его можно было рассмотреть лучше. При возрасте на вид около сорока он был уже довольно лысоват, хотя не пытался скрыть недостаток растительности какими-то ухищрениями, а, напротив, был коротко, по последней моде стрижен. Его глаза прятались за чуть затемненными стеклами очков, а галстук, повязанный с аристократической небрежностью, явно покупался не на «Вялинском рынке» и не в каком-то булавинском универмаге.

Борцевой более чем любезно был встречен метрдотелем и усажен за столик поблизости от Гордеева. Впрочем, потому Юрий Петрович и оказался на том месте, где он оказался, ибо этот невероятный Пантелеев точно указал ему, где всегда сидит Борцевой.

Тут же Роману Анатольевичу была принесена минеральная вода, а еще через минуту и закуска.

Гордеев к этому моменту салат уже прикончил и, взяв свою минералку, подошел к столику Борцевого.

– Позвольте?

Роман Анатольевич с удивлением посмотрел на господина адвоката, облаченного для этого ресторана довольно легкомысленно – джинсы, майка, нечто вроде клетчатой кофто-куртки.

Было понятно, что он не привык к тому, чтобы ему мешали, или, во всяком случае, уже отвык от этого.

– Чем обязан? – однако все же, хотя и с некоторым усилием, сумел произнести он.

– Хотел обсудить с вами некоторые насущные проблемы… – начал Гордеев.

– Извините, но во время обеда я обедаю, – вразумляюще произнес Борцевой.

– Не посмел бы вам мешать, если бы не цейтнот. – Гордеев поставил бутылку с водой на столик Борцевого. – Позвольте присесть?

– Извините, но у меня нет цейтнота. Сейчас я пообедаю и…

Борцевой посмотрел в сторону метрдотеля.

Гордеев понял намерение создателя кабельного телевидения.

– Также извините покорно, но цейтнот именно у вас. Дело в том, что пистолет «ЗИГ-зауэр» вновь выстрелил.

Борцевой замер с вилкой в руке.

– Я все-таки сяду. – Гордеев, не ожидая согласия, сел.

Метрдотель тем не менее подошел и вопросительно посмотрел на Борцевого, но заговорил господин адвокат:

– Распорядитесь, пожалуйста, чтобы мой заказ подали сюда. Вот встретились случайно с Романом Анатольевичем…

Борцевой кивнул, не проронив ни слова.

Метрдотель исчез.

– Кто вы? – спросил Борцевой, уставившись немигающими глазами на Гордеева. Казалось, что в следующее мгновение от этого взгляда расколются дымчатые стекла его очков.

– Если сказать честно, сегодня я ваш если не друг-приятель, то союзник. – Гордеев отпил минеральной воды. – Зовут меня Юрий Петрович. Я из Москвы.

– А при чем здесь пистолет?

– Просто мне показалось необходимым предупредить вас, что пистолет «ЗИГ-зауэр», с которым вы имели большие неприятности несколько лет назад, вновь объявился в связи с одним очень мокрым делом.

– А я-то при чем?

– Да, и мне, и моим друзьям кажется, что вы действительно не имеете к этому делу никакого отношения, но попробуйте доказать это другим людям, которые вновь готовы побеседовать с вами в удобных для них условиях… – Гордеев малозаметным движением пальцев показал Борцевому изображение решетки. – Там, конечно, прием пищи тоже по часам, но она не столь сытна и разнообразна. – Вилка Гордеева указала на только начатое Борцевым рыбное ассорти.

– То давнее дело прекращено или приостановлено, не знаю, как это у них называется. – Борцевой старался быть спокойным. – Оно было сфабрикованным. И сегодня претензий нет ни у кого – даже у джигитов. Неужели вы думаете, что, если бы я действительно был убийцей Асланова, они оставили бы меня в живых?!