Легенда о втором отражении - Мария Жукова-Гладкова

Затем я задала Артуру мучивший меня вопрос: что это за квартира? Он мялся какое-то время, а потом выдал, что это студия. Я удивленно посмотрела на него. Артур опять замялся. Я ждала объяснений.

– В общем, Лерка, мы с Лехой не хотели тебе говорить… А Анька нас сразу узнала…

– Что узнала? – не понимала я.

– Ну ты же не смотришь ни телевизор, ни видик…

– Вас что, показывают? – вылупилась я на соседа.

По телевизору их не показывали, как сообщил Артур, а на видео они уже стали признанными звездами. Порноэкрана. На русскую порнуху сейчас вообще большой спрос, в особенности на Западе, да и нашим господам немецкие и шведские творения давно надоели, захотелось родной «клубнички». Безногий ветеран афганской войны и русский негр стали двумя любимыми героями. Не так давно хозяин студии, гражданин Латвии, предложил Артуру вступить с ним в долю, требовались лишь деньги, которые теперь обещала Анька. Она тоже решила вложить часть средств в этот прибыльный бизнес. Студия будет расширяться – выполнять индивидуальные заказы. Я поинтересовалась какие. Оказалось, что многие «новые русские» хотели бы иметь у себя в видеотеке порнофильмы с участием звезд – телеэкрана и эстрады, в общем, тех, чьи фотографии и лица постоянно мелькают перед глазами. Конечно, самих этих дам сниматься не заставишь – или заставишь, но за очень большие деньги или шантаж, но зачем так тратиться, если можно подыскать их двойников или, по крайней мере, очень похожих женщин, которых определенным образом наложенный макияж или морщинки или что-то там еще преобразят в нужную героиню? Когда латыш предложил Артуру этот проект, сосед вначале не поверил, что такое количество двойников существует. А потом двойники оказались у него прямо под носом – мы с Анькой, не родственницы, никогда раньше не встречались, но так похожи. И он поверил.

– А Леха не будет участвовать в проекте? – спросила я.

Как знали все «артисты» и хозяин, Леха снимался с единственной целью – накопить на протезы. Хозяин даже не стал ему предлагать стать соучредителем, зная, на что тот намерен тратить свои гонорары. Более того, Леха не сможет принимать участие в поисках нужных девчонок – он же на инвалидной коляске и практически нигде не бывает. А скауту, как выразился Артур, придется здорово поработать ногами, посещая дискотеки, ночные клубы и еще бог знает какие тусовки. Именно из-за денег Артур согласился помогать Аньке в осуществлении ее проектов.

«А я?» – в который уже раз пронеслась мысль. Неужели я теперь испытываю еще и родственные чувства к своей копии? И помогаю ей не только и не столько из-за денег, а просто потому, что хочу помочь? Но каких целей добивается она, черт ее подери?!

– Послушай, а зачем нужны большие капиталовложения? – не поняла я. – Ведь студия уже существует. – Я кивнула в сторону комнаты, где мы спали. – Я, конечно, понимаю, что это не Голливуд, но что вам требуется еще? Ведь не полнометражные же фильмы снимать будете?

– И полнометражные тоже, – с самым серьезным видом ответил Артур. – До сих пор мы снимали простую порнуху с незатейливыми сюжетами, а под заказы потребуются декорации, хороший визажист, костюмер, другие места съемок.

– Но ведь заказчик это все оплатит! – не понимала я.

– А банк данных, который нужно создать вначале? Нужно отыскать девчонок и парней, двойников тех, кого могут заказать. И знать, кого мы можем предложить. Снять парочку-тройку сюжетов с ними… Нет, Лера, затрат понадобится много. Видишь, даже хозяин решил, что ему нужен компаньон. Теперь, правда, получит двух. Анька собирается на днях ехать в Латвию, вести переговоры. Бизнесом решила заняться твоя копия, надоело ей прохлаждаться. А может, ты тоже хочешь? Анька же обещала тебе деньги, и немалые. Вложишь вместе с нами. Будешь мне помогать в поисках, а?

Я покачала головой. Вернусь-ка я лучше к своим матрешкам. Надоели мне эти приключения. И мои матрешки с колокольчиками как-то не наводят на мысли об Уголовном кодексе, чего не скажешь о планируемом совместном предприятии.

Только вот как я теперь вернусь домой? Не ждут ли меня там Анькины родственнички? Отдуваться за все ее прегрешения (да и за свои собственные) мне совсем не хотелось.

Я спросила у Артура, не знает ли он случайно, как Анька планировала нашу дальнейшую жизнь. Ответить мне он не смог: она еще не просыпалась после того, как глотнула снотворного газа. Придется ждать, когда она откроет глаза.

В отличие от нас с Артуром, Анька поднялась в начале первого, после того, как мы уже плотно поели. Костик изнывал от безделья и просился на улицу, я отказывалась его отпустить.

Когда Анька выползла на кухню, видок у нее был неважнецкий, что я не преминула заметить.

– Это вместо того чтобы сказать мне «спасибо»? – огрызнулась она.

Я удивленно посмотрела на нее. Анька заявила, что в последний момент перед тем как «сюрприз» сработал, она прижала мое лицо к своей груди, чтобы я как можно меньше глотнула выпущенной в воздух дряни. Я этого, откровенно говоря, не помнила, но, возможно, все в самом деле так и было? Раз я проснулась ни свет ни заря, а Анька продрыхла часов на пять больше? Да, мы вместе валились на пол, но, по-моему, она накрывала меня сверху…

– За тебя, стерву, беспокоюсь, а ты… – Анька помолчала, хихикнула и призналась: – Никогда в жизни не думала, что настанет тот день, когда я о ком-то забеспокоюсь больше, чем о себе. А вчера вначале ждала, пока твой ребенок сообразит уйти из комнаты. Эй, ребенок, ты почему так долго не хотел писать? Потом тебя, стерву, спасала, вместо того чтобы свой собственный нос закрывать. Ай! – Анька махнула рукой и отвернулась.

Я удивленно вылупилась на нее, потом встала, подошла к ней и развернула к себе. В глазах у Аньки стояли слезы.

– Анюта, что с тобой? Аня! Почему ты плачешь? Что-нибудь не так? Анька!!!

Поликарпова разревелась. Я просто не представляла, что делать. Потом велела Артуру с Костиком покинуть кухню и пока посидеть в комнате. Ребенок заявил, что идет искать игрушки – может, в этой квартире найдется для него что-нибудь интересное. Артур вызвался ему помочь. А Анька продолжала реветь. Я молча ждала, когда она успокоится, только время от времени гладила ее по голове и трясущимся плечам, думая, что Поликарпова стала чем-то похожа на меня прежнюю, в то время как я постепенно превращаюсь в нее.

Наконец она подняла на меня заплаканные глаза и заявила:

– Ты понимаешь, что у меня никого не осталось, Лерка? Понимаешь, что у меня никого нет? Никого, кроме вас? Мать умерла. Вернее, Инесса сжила ее со света. Степан тоже. Опять же убит по приказу Инессы. А ведь мы со Степаном были близки. Нет, не как любовники. Это же мой брат. Иван – приспешник Кальвинскене. Это одна кодла.

В этот момент я задала вопрос о ее отце. Анька уставилась в окно и долго молчала, потом проронила:

– Я не знаю, где отец. И в каком он сейчас состоянии. Жив ли вообще. Но есть у меня одна идейка на этот счет. Поможешь, Лерка? Больше-то мне положиться не на кого.