Фиговый листочек от кутюр - Дарья Донцова

Только уже через две недели стало понятно:путь на голубой экран долог и тернист, как правило, он пролегает через диванначальства. Еще следовало стать жесткой, почти жестокой, научиться расталкиватьлоктями конкуренток, не обращая внимания ни на кого, переть к поставленной целибульдозером. И требовалось работать с утра до вечера, без выходных ипраздников, не ныть, не стонать, а пахать, словно ломовая лошадь, от рассветадо заката, терпеливо карауля свой шанс.

Оля верила, что и на ее улице наступитпраздник. Вот Арина Слепкова, еще пару месяцев тому назад подавала кофе встудии, а теперь звезда. А почему? Да просто оказалась в нужном месте в урочныйчас. Дикторша, которая должна была читать в прямом эфире сводку погоды,разгуливая перед картой с указкой в руке, за пять минут до выхода к камереупала в обморок. Выпускающий режиссер в панике схватился за голову. Но тут еговзгляд упал на хорошенькую Арину.

– Немедленно напудрите этой морду исуньте в кадр! – завопил мужик.

Сколько таких случаев описано в книгах,сколько фильмов снято на эту тему! Но Арина-то стала звездой!

Шло время. Фортуна не спешила улыбаться Ольге.Вот в кармане новенький диплом журфака, да и на работе ценят. Оля уже непомощник, а администратор, но голубой экран по-прежнему мечта. Ей исполнилосьдвадцать три года, когда судьба наконец повернулась к девушке лицом. В студию вкачестве гостя был приглашен Глеб Ларионов. Оля быстро смекнула: мужик явнобогат. Поэтому, когда после эфира Глеб предложил ей съездить в ресторан,отметить свой успех, Оля не стала отказываться.

Разгорелся роман, кавалер не скрывал того, чтоженат. Но Ольге было наплевать. Замуж за Ларионова она не собиралась,надеялась, что любовник продвинет ее. Так и вышло. Сначала Глеб Лукич помог ейстать одной из тех, кто рассказывал о погоде, а потом, через год, родилась идеянового шоу, Оля прошла кастинг на ведущую. Жизнь улыбалась ей, но не зряговорят: коли попер фарт, бойся подлянки.

Когда новая программа только начала набиратьобороты, Ольга поняла, что беременна. Нимало не волнуясь по поводу своегосостояния, она побежала к гинекологу. Рожать Ольга не собиралась. Да как моглобыть иначе? Карьера только-только начиналась. Бросить все ради слюнявогосущества, пачкающего пеленки? Увольте, это не для нее.

Представьте себе ее изумление, когда врачзаявил:

– У вас почти двадцать недель!

– Что? – заорала Оля. – Вы сума сошли?

Гинеколог пожал плечами:

– Совершенно точно, могу сделатьультразвук.

– Но меня не тошнило!

– Поздравляю, вы прекрасно переноситебеременность.

– У меня только месяц задержки!

– Так случается иногда, менструации могутне прекращаться.

– Живота нет!

– У вас поперечное помещение плода, вэтом случае делают кесарево, а живот и впрямь почти отсутствует. Увеличиваетсявес.

Ольга примолкла. Последние два месяца онасидела на жесточайшей диете, пытаясь сбавить взявшиеся непонятно откуда лишниекилограммы, но безуспешно. О том, что она беременна, Ольга даже не подумала.

Естественно, о произошедшем был немедленноинформирован Глеб Лукич.

– Рожай, – велел он, – обеспечутебя полностью.

До самого последнего дня Оля мужественноработала, тщательно скрывая свое положение от коллег. Потом она легла вбольницу, на четвертый день после кесарева, бледная, с плохо зажившим швом,явилась на телевидение. Дочка была отдана няньке. Ольга не собиралась рисковатькарьерой. Шоу, сначала не слишком популярное и два года выходившее раз в месяц,неожиданно взлетело на первые места рейтингов, карьера начала складыватьсяудачно, домой Оля попадала ночью и не всегда заглядывала в детскую – былонекогда. Девочка присмотрена, и ладно. Одна беда, няни менялись, словностекляшки в калейдоскопе. Одна оказалась воровкой, другая грязнулей, третьязанудой, четвертая баптисткой… Чуть легче стало, когда в три года Тина пошла вдетский сад, отличный, частный и… круглосуточный.

После смерти своей второй жены Глеб Лукичспросил у любовницы:

– Насколько понимаю, тебя семейная жизньне привлекает?

– Нет, – испугалась Оля, – язамужем за шоу!

Ларионов крякнул, а потом женился на Раде.Ольга была счастлива. Интимные отношения с Глебом Лукичом сошли на нет, затовозникли отличные партнерские. Потом Ларионов забрал к себе Тину. Оля непротестовала, девочка была ей не нужна. Перелом случился, когда Тина перешла вовторой класс. В то лето Ольга впервые поехала с дочерью отдыхать и внезапнопопала под очарование ребенка. Девочка, практически не знавшая матери, обожалаее, была фанаткой шоу, собирала все газетные и журнальные статьи о маме…

Вернувшись в Москву, Оля позвонила Ларионову:

– Я забираю Тину.

– Кто же тебе ее отдаст?

– Она моя дочь!

– Вспомнила? Теперь снова забудь!

– Я забираю Тину!!!

– И говорить такое не смей! – заоралГлеб Лукич. – Ребенок не игрушка: хочу – беру, хочу – кидаю! Опять снянькой посадишь? Ну уж нет. Имей в виду, я перестану спонсировать шоу!

Ольга растерялась, потом сказала:

– Извини, это была глупая идея.

– Ну и молодец, – сбавил тонЛарионов.

С тех пор дочь и мать стали встречаться нанейтральной территории. Теледива приезжала в колледж и забирала девочкупоужинать. Глеб Лукич знал об этих «побегах», но помалкивал. Однако субботу ивоскресенье дочь проводила только дома, Ольга на квартире Ларионова непоказывалась. Потом бизнесмен предложил бывшей любовнице сделку. Оля ограничиваетсвои свидания с Тиной двумя разами в месяц, а Ларионов продолжает давать деньгина шоу. Если же телезвезда по-прежнему станет чуть ли не каждый деньвстречаться с дочерью, финансовые вливания прекратятся. Что было делать Ольге?Она с самого детства мечтала быть звездой экрана, но, достигнув цели, неуспокоилась, теперь хотелось находиться в центре внимания всегда. Ольга хорошознала: стоит выпасть из тусовки хотя бы на небольшое время, назад не вернуться.

Поэтому она согласилась на условия ГлебаЛукича, но предварительно встретилась с Тиной и рассказала ей, что к чему.Девочка печально вздохнула:

– Я понимаю, мамочка, тебе никак нельзябросить работу. Два раза в месяц так два раза в месяц, но ведь по телефону-томы разговаривать можем…

Ольга замолчала, потом порылась на столике,нашла сигареты и, выпустив струю серо-голубого дыма, спросила: