Иди за мной - Наталья Солнцева

Ренат не нашел Сони и вынужден был вернуться домой без нее. Мрачные мысли одолевали его. По дороге он остановился в темном переулке и выбросил шнур, на котором собирался повеситься. Предназначенная для Зои петля чуть не затянулась на его собственной шее.

— Не рой другому яму, сам в нее попадешь…

С этими словами Ренат швырнул скрученную веревку в мусорный бак.

Дома он первым делом отправился под душ, потом выпил. Водка обожгла пустой желудок и согрела кровь. Ренат опьянел. Ему хотелось забыться, уснуть на целые сутки и проснуться в другом мире.

«На том свете, что ли? — ухмыльнулся Вернер. — Позор тебе, Михеев! Я думал, ты дольше продержишься. А ты спёкся!»

— Пошел вон! — возмутился Ренат и разбил об стену стакан из-под водки. Брызнули осколки.

Он не помнил, как очутился на диване под клетчатым пледом и задремал. Из головы не шла Соня. Неужели она до сих пор бродит между старыми ангарами и бетонными сооружениями без окон и дверей? Под дождем… мокрая и несчастная…

— Соня… — стонал он во сне. — Соня…

Ему снилось, как она падает в яму, полную черной воды, захлебывается и тонет. Он прыгнул за ней, чтобы спасти… и они вместе опустились на дно…

Вероятно, он забыл закрыть дверь, потому что Соня беспрепятственно проникла в квартиру и оказалась у его изголовья. Ее прохладная ладонь легла на его плечо.

— Где мой подарок? Желтенький цветочек?! Ты обещал…

— Я не вор, Соня…

— А как же любовь?

Ренат вздрогнул и проснулся. Приподнялся на локте, озираясь по сторонам. Комната была пуста. Он судорожно вздохнул и закутался в плед. Его била дрожь. Когда они с Ларисой шли под дождем через лес, он простудился и заболел бронхитом. Вместе с физической хворью навалилось кое-что похуже. Безумие, взращенное в его сознании Вернером.

Ларисе небось не легче. Как она справляется? Этот ее Мачо будет покруче Сони.

— Наконец-то! — раздался женский голос. — Пришел в себя! Я уж решила, что тебе совсем худо…

Соня сидела в кресле напротив, скрестив свои великолепные ноги, и расчесывала мокрые волосы с рыжими прядями. Эти пряди были похожи на языки пламени.

— Ты?..

— Я не могу оставить тебя одного в таком ужасном состоянии…

— Я думал, ты заблудилась в промзоне, — растерялся он. — Зачем ты вышла из машины?

— Ты хотел избавиться от меня!

— Нет! Что ты?.. Нет!

— Я чувствую, — печально молвила Соня и облизнулась. — Быстро же ты остыл! Грош цена такой страсти. А как было загорелся! Как пылал! Безумствовал…

В Ренате ничто не отозвалось на ее присутствие. Парализующее волю желание куда-то исчезло. Его не тянет к Соне, как раньше. Должно быть, он переутомился, объелся сладкого.

— Уходи, — обронил он. — Совсем уходи. Навсегда!

— Без подарка? Ты не отблагодаришь меня за ласки?

— Разве ты не получала удовольствие вместе со мной?

— Смотря что называть удовольствием…

Соня встала и потянулась всем телом, совершенно нагая, бесстыжая и хищная, как дикая кошка.

Это не произвело на Рената должного впечатления. Нагота Сони перестала волновать его. Ее облик, жесты и слова скорее раздражали его, чем возбуждали.

— Я укушу тебя, если будешь на меня так глазеть…

— Не обольщайся, — спокойно молвил он. — Я больше не в твоей власти.

— Ты видел мои зубы?

Соня оскалилась, показывая выступающие вперед клыки. У нее было странное свойство меняться в зависимости от обстоятельств. Нежнейшая минуту назад улыбка превратилась в злобный оскал, за плечами расправились тени-крылья.

— Мне плевать на твои трюки!

— А если я перегрызу тебе горло? — пригрозила она.

— Попробуй!

Соня покачнулась, готовая к прыжку, но вдруг задрожала и поникла. Взгляд Рената пригвоздил ее к месту. Она зашипела и упала на пол, свернулась кольцом. Кобра, у которой выпали ядовитые зубы.

Ренат закашлялся. Проклятый бронхит! Пока он боролся с приступом кашля, змея уползла. У него слезились глаза, першило в горле. Он встал с дивана, завернулся в плед и обошел квартиру. Никакой Сони и в помине не было.

— Почудилось…

* * *

Дамская комната не уступала в отделке игорному залу. Тяжеловесные бархатные банкетки, зеркала, мрамор. Лариса подошла к окну, выходящему в темные заросли, и приоткрыла створку. С улицы дохнуло сыростью.

Она опустила глаза на свои замшевые туфли. Жалко портить дорогую обувь.