Награда для Иуды - Андрей Троицкий

Мальгин, пощелкав клавишами, показал серию фотографий парней, расстрелянных в джипе «Блейзер» и возле него.

– Так это жмурики, – сообразил Дикун. – Кровищи вон сколько.

– С недавних пор жмурики, – уточнил Мальгин. – Может, при жизни ты кого-то из них встречал. Чисто случайно, а?

– Нет, не знаю я этих, – мастер протер глаза кулаками. – Первый раз вижу. Дай передохнуть. Бельма устали от твоего телевизора.

Поплевав на кончик догоревшей папиросы, встал, зачерпнул кружку воды из ведра, снова сел к столу, сделал несколько жадных глотков. Дикун расстегнул пуговицы ватника и засмолил новую папиросу.

– Житья мне нет здесь после той истории, – пожаловался он. – Начальство волком смотрит, придирается почем зря. До закупок фурнитуры больше не допускают, теперь мебель вывозит в город другой мужик, из вольняшек. Придурок чертов, даже цену спросить не умеет. Словом, по самому больному меня ударили: лишили копейки. Суки, твари… Сами доказать ничего не могут, потому что кишка тонка. Барбера не нашли. И не найдут, потому что он вор фартовый. Вот они козла отпущения и назначили. Но по-ихнему выходит, во всем моя вина. Барбер среди мебели спрятался и пятки намылил, а виноват дядя.

– И чего теперь? Какие планы?

– А хрена мне тут делать? На одну зарплату не больно разгуляешься. Мы с женой решил уехать. Подадимся к ее тетке в Кострому. Были бы гроши, все, дай Бог, наладится. Работу найду получше этой. Деньги на обустройство – вот вопрос.

– Видать, услышал Бог твои мольбы, – сказал Мальгин. – И послал меня с деньгами. Тебе на выручку.

– Видать, услышал, – не понял иронии мастер, он почесал лысину и смачно высморкался на пол. – Плохо будет, если тебя в поселке заметят. Мне тогда хоть башку руби. Вот мы как сделаем. Ты днем тут в бане отсидишься. И на двор ни ногой. А как стемнеет, я тебя до «Ольховки» на соседской «Ниве» довезу. Там найдешь транспорт до города доехать. Лесовозы ходят и днем и ночью. Лады?

– Уж постараюсь. А ты смотри, смотри внимательно.

Дикун не ответил, снова стал глазеть на монитор. Теперь Мальгин показывал фотографии всех мужчин сотрудников «Каменного моста», всех без разбору. Бухгалтеров, порученцев, секретарей, страховых агентов, начальников мелких и покрупнее…

Дикун качал головой и пыхтел папиросой.

– Стоп, – мастер прищурился и ткнул пальцем в монитор. – Дать назад можешь? Предыдущую карточку покажи.

– Запросто, – Мальгин нажал кнопку.

– Этот. Только тут, на твоем телевизоре, он чуть помоложе. Стрижка другая. И еще галстук нацепил.

– Что этот? – переспросил Мальгин.

С монитора смотрел бывший референт Елисеева по имени Артем Сергеевич Кочетков. Референт… Нет, он не похож на зализанное существо в сером костюмчике. Мужчина лет тридцати с хвостиком, высокий, с мужественной физиономией. Выпускник Финансовой академии, хорошо одевается, страстный футбольный болельщик. Уволился со службы около полутора лет назад, потому что раньше других почуял, что «Каменный мост» загибается и никаких перспектив карьерного роста не светит. Но на новом месте работы, в большом рекламном агентстве, Артем не прижился и вынужден был уйти, объяснив свой провал интригами злобных завистников. Затем нашел место в какой-то консалтинговой фирме, но и там долго не задержался. Мальгин окончательно потерял Кочеткова из виду где-то год назад. Поговаривали, что тот развелся с женой, разменял большую квартиру в центре, поселился где-то в районе Савеловского вокзала. И снова занят поисками хлебной работы.

– Протри глаза, – сказал Мальгин. – Ты ошибаешься.

– Этот был у меня, – упрямо помотал головой Дикун. – В аккурат за десять дней до побега он и появился. Точно, как вы сегодня, постучал ночью в окно и сказал, что есть дело.

– Рассказывай по порядку. И не заикайся насчет денег, задаток ты уже получил.

* * *

Человек, постучавший в окно, представился Антоном и сказал, что для делового разговора нужно выбрать подходящее место. Вспомнив, что вечером не кормил кур, Дикун отвел гостя сначала в сарай, насыпал ведро зерна и полведра комбикорма. Затем отправился в курятник, зажег лампочку и стал манить кур. Между делом начали базар. Антон сказал, что приехал из Москвы и начал задавать дурные вопросы. Как с деньгами, да не задерживают ли зарплату… Расскажи ему все, экскурсанту. «Очень ты любопытный, молодой человек, – обернулся мастер. – Как наш председатель профкома. Кончай пускать пенки. Есть дело – говори. Нет, так проваливай». «Я все знаю о побеге, который вы наметили, – выпалил Антон. – Знаю, что ты деньги вперед получил. Тринадцать с половиной штукарей. Короче, все знаю. Ты маскируешь Барбера мебелью, вывозишь с зоны и сдаешь с рук на руки тому мужику, что тебе платил».

Дикун уронил ведро, просыпав комбикорм в грязь. Чтобы скрыть дрожь в руках, он сунул ладони в карманы ватника. Голова сделалась чумной от страха, будто вылакал кружку пива вперемежку с дихлофосом. «Ты не волнуйся, – сказал Антон. – А радуйся. У тебя появилась возможность два раза заработать на одном и том же деле». «Это как же?» – когда разговор коснулся денежных счетов, страх испарился, а мозги Дикуна быстро встали на место. «Все между нами, я лицо заинтересованное, к куму стучать не побегу, – сказал Антон. – Конечно, если ты будешь умным. Те люди платят, чтобы ты вывез Барбера из колонии. Хорошо. Сделай то, о чем они просят. Вывези. Но до места он должен доехать уже… Короче, в дороге Барбер сдохнет. Деньги у меня с собой. Двадцать штук». Последние слова гость произнес очень медленно и по слогам.

Дикун пнул ногой пустое ведро, запер курятник и позвал приезжего в дом. Жена все еще торчала в Иркутске, детей сплавили к бабке, посторонних ушей в избе нет. На всякий случай занавесил окна, да погасил верхний свет, оставив лишь тусклую настольную лампу, чтобы случайный прохожий с улицы через щель в заборе не углядел чужака.

«Как же мне его угомонить-то?» – спросил Дикун, хотя план в его голове созрел почти мгновенно. Барбер ляжет в кухонный шкафчик, как в гроб. Если сверху положить еще три, а лучше все четыре «пенала», пленнику не удастся сбросить эту тяжесть, ему не выбраться наружу никакими силами. В «пенале», куда ляжет зек, мастер «забудет» просверлить дырки. Смерть от удушья наступит примерно через полчаса, как грузовик выедет с зоны. Тем парням, что будут встречать Барбера, можно объяснить, что при погрузке мебели присутствовал кто-то из зонных шишек, например, сам начальник оперчасти пожаловал, поэтому и возникла неразбериха, сумятица. Грузчики дергались, торопились. Нет тут его вины, что человек задохнулся. Ничего, Дикун отбрехается. Гладко чесать языком обучен не хуже, чем топором махать. «А это уж не мое дело, как клиента отоварить, – отозвался Антон и поднял кверху указательный палец. – Ты же мастак производственного обучения, а не хрен моржовый. Можно сказать, мастер золотые руки, вот и реши проблему. Это же совсем просто». «Человека замочить – не просто», – сказал Дикун. «Барбер – просто жалкий задрыга. Кроме того, он все рано не жилец».