Дело государственной важности - Вячеслав Денисов

Нет, сказали ему. Теперь вопрос уже не в сигаретах. Дело в необоснованности. К нему подошли и с уважением попросили закурить, потому что оказались в нужде – в самый неподходящий момент курить хотелось. И отмахиваться от них вот так, рукой, это не по понятиям.

Алкаши числились, по всей видимости, в начинающих, потому что и куртки на них были в порядке, и обувь хороша, и шапочки не в перьях. Просто ребята перебрали и теперь куражатся…

Тот, у лифта, досады не почувствовал и вывода не сделал. Дверь сыграла колокольчиком, он оглянулся через плечо, как делал это сегодня уже почти два десятка раз, и тут же получил по затылку. Чем получил – он понял сразу. В природе не существует ни одного телохранителя, не получившего за свою карьеру хотя бы единожды пистолетной рукояткой по голове. К чести охранника сказать, он бы справился с этой проблемой, ибо не существует в природе телохранителей, чей затылок та рукоятка бы пробила, но далее события развивались уже совсем неправильно. Двое (точно – двое, потому что у одного четырех рук быть не может) оторвали его ноги от пола, перехватили руки и превратили в приспособление, коим десять веков назад восставшие крестьяне выбивали ворота замка феодала. И этим орудием они воспользовались соответственно. Не прошло и пяти секунд, как телохранитель понял – его хотят ввести в контакт со стеновыми панелями, расположенными в трех шагах от лифта. Вводят… Ввели…

На улице между тем события развивались по восходящей. Один из пьяных мужиков сказал, что если человек, которого он не уважает, не хочет разговаривать с ним сейчас, то он готов забить «стрелу» на Патриарших. Пусть пацаны послушают и решат сами, кто прав, а кто виноват…

Телохранитель нервничал, от толчка в плечо у него уже вылетел из уха крошечный слуховой аппарат, а потому получать информацию он не мог, как, впрочем, и передавать ее. Непонятно откуда взявшиеся отморозки «перли на броне»,[34]останавливаться не собирались, и все шло к тому, что останавливать их придется все-таки ему.

– Да что ты с ним базаришь, брат? – развернувшись, стали общаться друг с другом «дети вермута».[35]– Это лох!

«Брата» качало из стороны в сторону, от падения его удерживал лишь другой «брат», оба они едва держались на ногах, и потому, откуда вдруг в глазах взялась темнота, а в голове тяжесть, телохранитель понял не сразу. И только потом, когда он уже лежал животом на ледяном асфальте, а над ним раздавались слова «МУР» и «лежать!», телохранитель вспомнил об отсутствии запаха алкоголя вокруг. И тут же похвалил себя за то, что его не озарила догадка ранее. Мог бы и стрельбу начать! Тот случай, когда глупость удерживает от еще более глупого поступка. Стрелять в МУР нельзя. Сроки на суде за это объявляют не те, что хотелось бы.

Телохранители в зале спохватились вовремя, но так же вовремя и остыли. Уголовный розыск не столь славен быстротой обнажения оружия, первенство в этом, безусловно, на стороне лиц, тренирующихся для этого по специальной программе.

Но вот по части кричать громко, вгоняя ужас в кровь специально тренированных лиц, и во время их ступора бить нещадно!.. – тут уголовный розыск – мастак!

А еще уголовный розыск лучше всех умеет искать, а это свидетельствует о том, что и соображают его представители лучше всех.

Что вялые подходы к административной стойке, что маскировка под невидимого свидетеля? Оба были повалены на мрамор так быстро и решительно, что клочья «Finanсial Times» и обрывки проводов из рукавов еще не успели опуститься на пол фойе, как их обладатели уже хрипели и думали о том, как могло так случиться, чтобы чужой криминал оказался сноровистее их.

– Господа!.. Что происходит?!

Администратор, случайно попавший в замес и лишившийся не только шеврона на груди, но и собственных золотых запонок, пытался поднять со скользкого пола золотой герб гостиницы. Он махал им, как удостоверением депутата Государственной Думы, чтобы те, кто был в спортивных костюмах, не приняли его случайно за пособника их врагов.

– Вызовите ми…

Что всегда мешает ментам штурмовать «малину», так это лишние звуки. А потому администратор выпустил из внезапно ослабшей ладони шелковую эмблему с бахромой ниток, закатил глаза и, выпустив из ноздри тонкую струйку крови, спустился к телохранителям.

– Здесь только милиции и не хватало, – недовольно буркнул, растирая кулак, один из муровцев.

Сидельников уже забегал на второй этаж. За ним, стараясь попадать след в след – так быстрее и слаженнее, – мчались двое из подразделения его бывшего начальника Тоцкого. Будут меняться времена, перевешиваться вывески, и власть каждый раз будет иметь свой народ по-своему, но отдел по борьбе с бандитизмом Московского уголовного розыска будет каждый раз вот так взбегать на этажи.

Второй этаж. Выстрел!.. «МУР!!»

Крик поймавшего пулю и пожалевшего, что не бросил оружие быстрее.

Второй, у дверей номера, оказался непонятливым. Увидев в коридоре тень в спортивном костюме, он машинально вскинул руку и нажал на спуск. Тень дернулась в сторону, распластав руки, и эхом вслед за выстрелом и криками прошелся стук вылетевшего из ее руки табельного «ПМ».

В следующий же момент телохранитель Магомеда-Хаджи ощутил удар в плечо и с удивлением, словно не веря, посмотрел на алый бисер, выплеснувшийся из плеча и окропивший стеновые панели. Это – мое?

Твое! И на крошечные точки, рассматриваемые охранником, выплеснулась целая лава крови.

«Я не успел сбросить ствол… – с горечью, еще не понимая, что уже умер, подумал охранник. Он шипел простреленным горлом и смотрел на стену. Теперь там было на что посмотреть. – Я не успел…»

«Скорую»! Гаврилов – «трехсотый»![36]

Сидельников смотрел на происходящее совершенно спокойным взором и не верил в то, что рядом нет Тоцкого. Как же так, без него…

Рядом с ним трещала дверь в номер, где находился в окружении телохранителей Магомед-Хаджи. Сидельников точно знал, что их – четверо. Шторы они задернули, войдя… Телохранители шкафы проверили. Под кровать заглянули, воду в толчке спустили, шумоискателем розетки и телефон проверили… В туалете врага нет! «Жучки» отсутствуют! В шкафу мина направленного действия – тоже. Конспирация по-ленински!

Как говорил «уважаемый человек из Итум-Кале», когда к нему подошел Кряжин и одним движением мощной руки схватил и дернул вверх его ширинку: «Я не знал, клянусь хлебом!»…

А кто знал? Эти, спускавшие воду, тоже не знали. Так у них положено – вошел, осмотрел, простукал, спустил. Взрывного устройства нет, задница клиента останется неприкосновенной.

Но чтобы вот так… Как в «Десятом королевстве», через зеркало…

Не учили их этому в ассоциации. Поэтому, когда через стенное зерцало пошел СОБР, вспомнить о пистолете смог только один. Но рука его, скользнувшая под пиджак, так и замерла на уровне пояса. Чересчур мужской жест, чтобы стрелять. Каждый собровец во-первых – мужик, и только во-вторых – офицер милиции. Если, к примеру, каждый раз, когда он отойдет за угол и возьмется за гульфик, в него начнут целиться или, чего хуже, – пугать, то ничего хорошего из этого не выйдет.