Дело государственной важности - Вячеслав Денисов

И игла-капельница пронзила резиновую пробку бутылки.

Раненый, напрягая последние силы, дико закричал. Он видел, как бордовая жила, спускаясь по пластиковой «вене», побежала к его руке.

Грязное животное, свинья… Прикоснуться к свинье, съесть ее мясо… Проклятый во все века род, вечные муки после смерти!.. И как случилось так, что через мгновение ее кровь смешается с его кровью?! Еще минуту назад он был готов к вечной жизни, дарованной Всевышним! Он чист верой, по колени в крови неверных, и осталось ровно полметра до того часа, когда он превратится в свинью! О, Аллах, которого нет на его небе!.. О, Аллах!..

– Я не могу так умереть, – сказал он, наблюдая, как красной нитке осталось сбегать не более пятнадцати сантиметров.

Кряжин переломил жилу.

– Он в «Потсдаме», – не отрывая дрожащих ресниц от локтя, прошептал раненый.

Не поверив дрожи, советник выпрямил жилу и снова переломил. Теперь до вены больного оставалось не более сантиметра.

– Он в «Потсдаме»… – едва слышным шепотом, не замечая ручьев пота, заскользивших по вискам, повторил раненый.

Выдернув из вены бандита иглу, Кряжин, рисуя ею на полу кровью замысловатые сюжеты, намотал на бутылку капельницу и выбросил в урну.

– Если бог есть, – глухо сказал он, убирая стул от двери, в которую кто-то ломился с требовательными криками, наверное врач, – то он выбрал для сна не лучшее время. Если нет, тогда какая разница, какая в тебе кровь? Ты жил, как свинья. Свиньей и подохнешь. Но сначала я покажу тебе, что такое ад. Я тебе обещаю это. Я, следователь Кряжин.

И, чтобы тот слышал, повернулся к пробившим оборону врачам:

– Я вас очень прошу. Я вас заклинаю. Спасите этому человеку жизнь.

Магомед-Хаджи доделывал последние дела. Осталось последнее – продажа гостиницы приехавшему из Итум-Кале уважаемому человеку. Двадцать четыре миллиона долларов из государственного бюджета, украденных из средств на восстановления республики-призрака, должны были оказаться на счету Магомеда-Хаджи через два часа. Следовало подписать передаточные документы и сверить договор свой с экземпляром договора компаньона. На Аллаха надейся, а верблюда привязывай.

Находиться в этом месте, хотя ни разу этому отелю своим присутствием Магомедов чести не оказывал, ему было крайне неудобно. В номере, в коридоре, на входе и даже с тыльной стороны здания располагались двенадцать его телохранителей, но когда и кого они спасали, если речь шла о задержании?

Охрану Магомед-Хаджи набирал не по объявлению. Если для Хараева количество убитых солдат и офицеров РА и МВД играло какую-то роль, порою даже первостепенную, то для Магомедова, воспитанного советской системой и вскормленного на Западе, главным в подборе лиц, осуществляющих его личную охрану, всегда было профессиональное мастерство. Среди двенадцати, что были рядом, чеченец был только один. Но и тот был возвращен из Колумбии, где охранял одного из наркодельцов после задержания того местной полицией.

Остальные были разных национальностей, что не имело для хозяина никакого значения. Каждый из них мог с легкостью ресторанного вышибалы осуществлять «фейс-контроль» и с невозмутимостью работника ФСО[33]ронять хозяина на пол в тот момент, когда в голове стоящего неподалеку убийцы лишь созрело желание сунуть руку за пазуху.

Один из таких и обнаружил неприметную для обычного глаза суету рядом с входом. Хотя суеты как таковой не было. Просто в фойе «Потсдама» вошли двое, один из которых тут же направился к администратору, а второй с облегчением поставил на мраморный пол две тяжелые сумки. Дошли…

И телохранитель тут же почувствовал неприятный сигнал, на звонок еще непохожий, но саднить душу уже начавший. Откуда дошли? До ближайшего вокзала… Словом, «Потсдам» – это не та гостиница, в которую спешат командированные. И с тяжестями сюда не являются. Волочь самим сумки с грузом через весь город для того, чтобы приехать в гостиницу, где стоимость номера в полтора раза выше среднегородской? Или их таксист «причесал», заработав на лохах лишнюю сотню?

Посмотрев себе под ноги, словно мучаясь от безделья, телохранитель подошел к администраторской стойке.

– Могу вам помочь? – участливо справился дежурный администратор у прибывшего.

– Сейчас вся команда соберется, – ответил прибывший. – С тренерами говорите.

– Шахматный турнир? – спросил, прикинув на глаз рост и вес «сборников», администратор.

– Футбольный, – буркнул тот и отвернулся, давая понять, что разговор закончен.

Отойдя в сторону, телохранитель приметил еще двоих. И через стеклянную стену входа ему хорошо было видно, как двое с сумкой, затянувшись в последний раз, выбросили сигареты в урны.

Более телохранителю ничего примечать было не нужно. Развернувшись к лестнице, он стал пальцами чесать лоб (так, во всяком случае, виделось со стороны) и, улучив момент, быстро произнес в микрофон, приклеенный кусочком скотча к запястью:

– У нас гости. Пока четверо.

Эта информация дошла до всех, включая и того, что сидел у входа, утонув в кресле и полностью закрытый газетой. Краешек «Finanсial Times», словно надорванный неумелой рукой, чуть свисал в сторону и открывал зал, оставляя его самого невидимым. Второй видел четверку странных типов в спортивных костюмах, их сумки, объем которых явно не соответствовал равному количеству уложенной в них формы, и встряхнул чтиво. Первый понял и направился к лестнице.

Третий сел в кресло у входа и движением локтя бесшумно раскрыл кобуру. Она наполовину вытолкнула из себя пятнадцатизарядную «беретту».

Все трое внизу плохо представляли, с кем предстоит иметь дело, заварись сейчас каша. Хозяин сказал: его жизнь интересует многих и те готовы так же многим рискнуть, чтобы ее забрать. По большому счету, охране безразлично, кто готовит финал жизни клиента. Это не их компетенция. Единственное, что они постеснялись бы делать, – это стрелять в милицию. Но о милиции в речи хозяина никогда не слышалось ни слова. Он удачливый коммерсант, и это очевидно, иначе вряд ли те, кто его охранял, приступили бы к работе. Криминал в его деятельности? Да, есть такое дело. Но кто из удачливых коммерсантов не связан с криминалом? В России нет удачливых бизнесменов, с теневой стороной в своей деятельности не связанных. Главное, чтобы другой криминал не посягнул на криминал хозяина.

Но каша заваривалась, и к дегустации ее все были готовы. Жаль только, что не успел как следует приготовиться тот, что стоял под окнами номера, где должен подписать контракт Магомед-Хаджи, и тот, что расположился у лифта, в выемке, где месяц назад пряталась от Майи горничная Маша.

К первому подошли двое пьяных и попросили прикурить. Когда тот отмахнулся, ему сообщили, что в Мосве вот так, необоснованно, посылать не принято. В Москве принято обосновывать.

Он был профессионалом и на конфликт не пошел. Сообщать в рукав тоже не торопился, потому что сообщать – это поднимать самого себя на смех перед коллегами. Просто отошел на три метра левее, сказав, что не курит.