В храме Солнца деревья золотые - Наталья Солнцева

Она боролась с желанием показать камешек Глафире. Ее останавливала боязнь показаться глупой или, что еще хуже, ненормальной. Если это обычный камень, то Глафира долго будет над ней смеяться. Если же это действительно золото, то возникнет вопрос, как оно попало к Ларисе. Кто поверит, что она нашла самородок в кармане собственной куртки? Она бы сама сочла такого человека обманщиком. Как же быть?

— Что вы здесь делаете, Мельникова?

Лариса вздрогнула от неожиданности. Перед ней стоял режиссер Бахмет. Он был явно рассержен.

— Я? — растерянно спросила она, боясь поднять глаза.

— Вы! Кто же еще? — раздраженно бросил Бахмет. — Вам известно, что нас пустили в туннель только до вечера? Мы должны все успеть. Абсолютно все!

Его взгляд так неприятно впился в ее лицо, что Лариса ощутила это физически и попятилась.

— Х-хорошо… — промямлила она. — Я уже иду…

— Глафира с ног сбилась, а вы тут прохлаждаетесь. Здесь вам не парк культуры и отдыха. Работать надо!

Бахмет метал молнии. Лариса поспешила прочь, подальше от его пронизывающего взгляда.

«А вдруг он знает о золоте?» — подумала она. И тут же отмела эту мысль. Откуда Бахмету знать?

— Где ты бродишь? — набросилась на нее Глафира. — Я тебя зову, зову… Оглохла, что ли?

— Я не слышала.

Лариса не лгала. Она действительно ничего не слышала. Наверное, после обморока у нее притупился слух.

Остаток времени перед съемками прошел для нее в беготне и суете. Они с Глафирой что-то искали, подносили, уносили, подавали… В этой несусветной суматохе Лариса не замечала своего страха перед туннелем. Она видела, что каждый занят своим делом, все сосредоточены, собраны, и это ее успокаивало.

Изотов пожелал присутствовать при съемках лично и все контролировать. Он старался находиться рядом с Ларисой. Им даже удалось переброситься парой фраз.

Наконец все было готово. Операторы приспособились к подземным условиям, каскадеры приготовились к трюкам, пиротехники дали добро, и машина кино пришла в действие. Главный эпизод сняли более-менее благополучно. Бахмет ужасно беспокоился, но «взрыв» превзошел ожидания. Было много огня, дыма и грохота. Каскадеры тоже не оплошали. Словом, все шло как по маслу.

— Снято! — торжественно заявил Бахмет. Он был доволен.

Голос режиссера, возвестивший о завершении съемок, был воспринят с восторгом. Теперь можно расслабиться.

Изотов вздохнул с облегчением. Кажется, все обошлось. Он повернулся, отыскивая взглядом Ларису. Ее нигде не было.

После съемок, которые прошли на одном дыхании, четко и слаженно, снова возникла суматоха. Все бегали, что-то искали, складывали, упаковывали, смеялись. В туннеле стоял запах дыма и пороха, хотя Изотов велел включить вентиляцию.

Пиротехник с благодарностью пожимал ему руку.

— Вы нас так выручили, — говорил он. — Спасибо.

Тем временем Лариса и Глафира уединились, спрятавшись за одним из ящиков.

— Ну, чего тебе? — нетерпеливо прошептала администраторша. — Давай, говори. А то Бахмет орать начнет. Все собираются, а нас нет.

Мельникова, измучившись, решила признаться Глафире в своих сомнениях по поводу камешка.

— Я вам одну вещь показать хочу…

— Так срочно? В автобусе покажешь. Или дома.

Лариса схватила администраторшу за руку и упрямо покачала головой.

— Нет. Мне сейчас надо.

— Какая ты упрямая, Мельникова! — прошипела Глафира. — Ладно. Показывай, только побыстрее.

Лариса оглянулась. Их никто не видел. Все были заняты своими делами.

— Ну, давай! — подгоняла Глафира.

Карман брюк, в котором лежал злополучный камешек, закрывался на молнию. Лариса начала нервничать, и молнию заело. Администраторша потеряла терпение.

— Чего ты возишься? — разозлилась она. — Быстрее! Нас небось ищут уже.

Ларисе с трудом удалось залезть в карман и до — стать нужный предмет.

— Вот, смотрите, — обрадовалась она. — Что это, по-вашему?

Глафира судорожно вздохнула и впилась глазами в камешек. Она не сразу смогла раскрыть рот, чтобы задать вопрос.

— Где ты его взяла?

— Потом объясню, — зашептала Лариса. — Вы сначала скажите, что это такое?

— Ты что, совсем дурочка или притворяешься? Это же золото! Где взяла, спрашиваю?!

Мельникова уставилась на камешек, как будто в первый раз его увидела.

— З-золото? Настоящее?

Глафира, возбужденная увиденным, дышала, как паровоз на полном ходу.

— Дай сюда! — Она схватила камешек и поднесла к самому носу, как будто золото имело запах. — Черт тебя побери, Мельникова! Это золотой самородок! Понимаешь?

— Ага…

— Третий раз спрашиваю, где ты его взяла?

— В кармане нашла…

Глафира приготовилась излить на бестолковую Мельникову свое возмущение, но ей что — то помешало.

— Кто здесь? — испуганно спросила она, оглядываясь.

Лариса поспешно спрятала золото обратно в карман. Ей показалось, что за ящиком мелькнула чья-то фигура. И в этот момент… раздался странный треск, полетели искры, и свет погас.

— Господи, спаси и помилуй! — пробормотала администраторша, крепко хватая Ларису за руку. — Эй! Помогите… У кого есть фонарь?

В туннеле было полно людей, которые воспользовались фонарями на касках. Изотов подбежал к женщинам.

— Все в порядке? Сейчас я вызову электриков. Они все наладят. Не волнуйтесь.

— Выведите ее на воздух, — попросила Глафира, передавая ему Ларису с рук на руки. — А то опять в обморок грохнется…

Свет так и не дали. Пришлось использовать фонари и аккумуляторные лампы. Съемочная группа выбралась из туннеля, когда совсем стемнело. Всех сморила усталость. Оборудование грузили в полном молчании.

Изотов усадил Ларису в автобус и вернулся в туннель. Электрики разводили руками.

— Повреждение кабеля, — говорили они. — Надо устранять. Придет ночная смена, пусть они и работают.

— Ладно, — согласился Изотов. Он тоже устал. — Пойду спать.

Выйдя наружу, он увидел, что автобусы съемочной группы все еще стоят. К инженеру подбежал Борис.

— Бахмет пропал! — выпалил он. — Наш режиссер. Ищем, зовем… Нет нигде.

— Как пропал? Куда? Каскадер нервно кашлянул.

— Понятия не имею…

— Когда вы его видели последний раз? Зовите всех сюда!

Уставшие, взволнованные люди не внесли никакой ясности в исчезновение Бахмета. Все его видели во время съемок и потом, когда закончили и собирались домой. Наступившая темнота внесла дополнительную сумятицу. Но и в темноте, прорезанной лучами фонарей и аккумуляторных ламп, некоторые слышали голос режиссера.