В храме Солнца деревья золотые - Наталья Солнцева

— Может, в тебе просыпается талант писателя? — предположила она. — Творчество — самое загадочное свойство человека. Откуда берутся образы, сюжеты, события? Откуда снисходит вдохновение? Как устроено воображение? И почему у одних людей всего этого в избытке, а у других явно не хватает?

— Есть и третья категория, — добавил Марат. — Это те, у кого полностью отсутствует все, что ты перечислила. Я всегда относил себя именно к ним.

— Почему?

— Ну, посуди сама. В детстве я терпеть не мог ни читать, ни тем более писать. Меня влекли приключения, путешествия, игры на открытом воздухе. Я любил бегать, драться и испытывать себя на прочность. Какое творчество? Я ни разу в жизни не нарисовал ни одного стоящего рисунка, не резал по дереву, не выпиливал… Подобные занятия настолько мне чужды, что это поняла даже моя бабуля. И оставила меня в покое.

— Да, но…

— Как я люблю эти твои «да, но…»! С одной стороны — ты как бы соглашаешься, а с другой — собираешься возражать. Неплохая штука. Это психологи придумали?

— Не знаю. Я вообще-то хотела сказать другое. Творчество может быть непроявленным… То есть оно зреет внутри личности, оставаясь до поры невостребованным.

— До какой поры? Она развела руками.

— Я изучаю этот аспект психики…

— Давай будем говорить на простом языке, — вздохнул Марат. — А то я начинаю чувствовать себя участником научной конференции.

— Извини… Я думаю, ты недооцениваешь свои способности. Ты же сам рассказывал, как, будучи мальчиком, сумел заразить своими фантазиями друзей и приятелей. Игры — это тоже разновидность творчества. Тебя вдруг привлекла давно угасшая цивилизация южноамериканских индейцев. Почему именно она?

Марат молчал. Он уже не раз задавал себе этот вопрос.

— Может, потому, что мне попалась в руки книга «Дочь Монтесумы»?

Закревская с сомнением смотрела на него.

— У вас в доме была библиотека?

— Да, — кивнул он. — И у родителей, и у бабули. Иметь библиотеку считалось престижным.

— Вот видишь? То есть книги тебе попадались разные, а прочитал ты именно эту. При всей твоей нелюбви к литературе.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что тема, изложенная в романе, совпала с твоим собственным скрытым интересом. И он проявился.

— Слишком сложно…

— А кто тебе говорил, что человек — это просто?

— Ой, Лина, Лина, ты меня совсем запутала… Калитин встал и принялся вышагивать по кабинету.

— Ладно, черт с ними, с видениями. Мало ли что иногда людям лезет в голову?

— Я бы не стала отмахиваться от того, что «лезет», — возразила Ангелина Львовна. — Но раз ты против…

— Да не против, не против! Хотя… почему-то я не люблю копаться в себе. Вдруг отыщу что-нибудь ужасное?

Закревская засмеялась.

— Боишься увидеть динозавров, обитающих в подсознании? Не так страшен черт.

Марат сделал еще пару кругов по кабинету, потом снова сел.

— Знаешь, что интересно? — неожиданно спросил он. — Откуда у инков и ацтеков было столько золота? И куда оно потом делось?

— Завоеватели разграбили, — предположила Ангелина Львовна. — Вывезли в Европу…

— Это понятно. Но тогда… должны были остаться места разработок, шахты, наконец. Что-то я не слыхал, чтобы Мексика или Перу славились добычей золота.

— Мы с тобой не геологи.

— Тоже верно…