Чушь собачья - Светлана Алешина

Уже был довольно-таки поздний вечер, когда мы очутились на свободе.

– Ну что, на сегодня все, что ли? – устало спросила у меня Маринка.

– Хочется надеяться, – вздохнула я.

– Не поняла! – Маринка подозрительно взглянула на меня. – Я надеюсь, что хоть сейчас мы едем по домам?

– Сама надеюсь на то же самое, – ответила я. – Ты думаешь, что только тебе надоели все эти разъезды? Я тоже хочу в ванну и спать!

– Можно еще посмотреть, что там нам по телевизору покажут, – пробормотала Маринка, – но только после ванны и легкого такого, ненавязчивого ужина.

– Ненавязчивого ужина, – хмыкнула я. – Ты ананасов не наелась?

– При чем тут ананасы? – вздохнула Маринка. – Ты думаешь, они для меня имеют значение? Да я просто так завела эти разговоры, чтобы сбить спесь с придурков!

– Да все я поняла, – ответила я. – Не напрягайся ты так сразу!

– И не собиралась, – заверила меня Маринка, – я просто так, чтобы свою позицию обозначить.

Мы медленно подошли к моей «Ладе», и я отперла ее. Каждый шаг давался мне все с большим трудом. Не скажу, что я волокла ноги, но ходить, бродить и даже просто нажимать на педали не хотелось категорически. Я устала.

Маринка чувствовала себя так же.

Я упала на сиденье и с тоской подумала, что мне еще рулить и рулить до дома, простонала про себя и о себе и завела мотор.

– Слушай, Оль, – Маринка слегка наклонилась ко мне и зевнула, – а если, пока мы общались с этими двумя окурками, нам тот дебил с мышцами бомбу в машину подложил? Как, по-твоему, это может быть?

– Плевать, – ответила я и тронула машину с места.

– Вот и я так думаю, – ответила Маринка и прикрыла глаза.

Она-то глаза прикрыла, а мне вот стало не так спокойно, как было. Надо же ей было сказать такую глупость! Я покосилась на Маринку и ничего не сказала, потому что точно знала: стоит мне начать объяснять ей, как она не права, как мирная в плане беседа почти сразу же перейдет в какие-то ненужные крики, и хотя Маринка все равно будет не права, но настроение она попортит. Хотя, с другой стороны, небольшое выяснение отношений очень бодрит, а бодрости мне сейчас и не хватает…

Я свернула с основной дороги и, покрутившись по узким улочкам, почти пустым по причине позднего времени, направила колеса своей «ладушки» к самой кратчайшей дороге, идущей напрямик по окраине города мимо старого кладбища, мимо новостроек и пустырей, туда, где вот уже целый день ждет меня мой дом.

– Какую-то ты дорогу выбрала неудачную, – не открывая глаз, проговорила Маринка, – трясет и качает.

– А ты глаза открой, – посоветовала я ей, – качать и перестанет.

– Правда? – недоверчиво переспросила Маринка и открыла глаза. Она повертела головой, осматривая окрестности. – Зачем нам кладбище? – пробормотала она. – Ты ничего не говорила о поездке на кладбище.

– А мы на него и не едем, – успокоила я ее, – мы проезжаем мимо.

– Да?

– Надеюсь.

– Ну-ну, – Маринка снова зевнула, – как ты думаешь, они на самом деле не убивали Кудельникова?

– Пятьдесят на пятьдесят, – ответила я, – если он стал с них постоянно брать много денег, они могли и не выдержать. Там что-то такое в разговоре мелькнуло, помнишь, да? «И как банкир брал, и как бандит брал».

– «Но не больше десяти процентов»! – передразнила Маринка Окуркова.

– А сколько он отдал Кудельникову, не признался, зараза, это, наверное, чтобы мы не вычислили доходы от казино, – заметила я.

– Так и есть, – пробормотала Маринка, не открывая глаз.