Чушь собачья - Светлана Алешина

Мы действительно заехали в кафе, попавшееся нам по дороге. Кафе было обыкновенным, каких десятки развелось за последние несколько лет, наверное, по всей стране, со стандартным набором булочек и напитков.

Быстро перекусив, обсудив и обмусолив еще разок тему Светы – Кости, мы поехали к казино «Галактика». Я тоже чувствовала себя уставшей и тоже была не прочь залезть под душ, но слишком уж гладко и содержательно пошло наше расследование, чтобы вот так просто бросать его на половине пути.

Вечер уже начался, и на улице стало темнеть.

Наученная горьким опытом и обидной утратой небольшой денежки, я поставила «Ладу» на стоянке напротив входа в казино. Хоть и не для моей машинки был начерчен прямоугольничек на асфальте, но она так хорошо в него вписалась, что мне самой понравилось. А если кому не нравится – пусть потерпит один вечерок, я не так уж часто приезжаю в это казино.

Охранник, уже знакомый нам по первой встрече, встретил нас в холле и расплылся радостной улыбкой, словно мы пришли сюда в его честь. Ни я, ни Маринка не стали огорчать парнишку, а просто кивнули ему и, заплатив положенную мзду в половину от суммы, которую должны платить мужчины, прошли внутрь казино.

Сперва мы увидели большой квадратный зал, погруженный в полумрак. На приподнятой в противоположном от входа конце зала эстраде слабеньким голоском пела худенькая девушка в чем-то блестящем и купальникообразном.

Мы сели за столик слева, подальше от входа, и начали осматривать диспозицию.

– А здесь уютно, – сказала Маринка, – я бы даже сказала, что мне тут нравится.

– Это потому, что здесь полумрак, – ответила я, доставая сигареты из сумки, – а так, если присмотреться, я не вижу, чем это заведение отличается от прочих забегаловок.

– Ну не скажи! – почему-то обиделась Маринка, – ты так говоришь, словно одержима каким-то комплексом. Хотя, подруга, я все понимаю: рядом со мною комплексовать – это нормально.

– Да, наверное, ты права, – нехотя согласилась я, лишь бы замять никчемный разговор и просто замолчать.

– Ну вот видишь, – обрадовалась Маринка и, не поняв моего настроения, начала все-таки ненужный треп.

– Как ты думаешь, – спросила она подчеркнуто томным голосом, – о чем можно подумать, глядя на нас?

– На нас смотрят и думают: зачем такая привлекательная брюнеточка с сигареткой привела с собою свою мамочку? Наверное, тщетно пытается выдать ее замуж, да не получается! – нейтрально ответила я и отвернулась, чтобы не рассмеяться, глядя на выражение Маринкиного лица.

– А вот фиг тебе! – рявкнула Маринка и нервно заерзала на стуле. – Чушь говоришь! Чушь собачью! Думают совсем по-другому, думают: зачем такая приятная…

Тут к нам подошла официантка, и Маринка замолчала, решив, наверное, отложить свое выступление на несколько минут.

– Что будете пить? – спросила официантка.

– Вот так сразу и пить? – недобрым тоном переспросила Маринка и так стрельнула глазами на официантку, что та, кажется, даже попятилась назад.

– А, простите, что бы вы хотели? – уже более человеческим голосом задала та другой вопрос.

– Мы хотим что-нибудь? – переспросила Маринка у меня. – Я и не знаю… Может быть, по кофе?

– Хотим, – решилась я и сказала официантке: – Нам, пожалуйста, два кофе и что-нибудь из фруктов на десерт.

– Бананы, апельсины, яблоки, груши, арбузы, ананасы, кокосы… – зачастила официантка, видимо, стараясь этим пересчетом взять некий реванш над Маринкой за ее отповедь.

Наверное, у нее было такое в мыслях, да ничего не получилось. Когда Маринка взведена, даже у меня не всегда получается осадить ее.

– Арбузы? – недоуменно повторила Маринка, больше не слушая ничего. – Мне кажется, что я уже в детском саду знала, что арбуз – ягода, а мы, девушка, просили фруктов!

– А ягоды – не фрукты? – обалдела официантка от неожиданно на ровном месте вскочившей дискуссии на фруктово-прикладную тему. Но сама виновата, не нужно было выпендриваться.

– Принесите нам, пожалуйста, к кофе еще и ананасов, и на этом пока остановимся, – прервала я ненужную беседу, и официантка, благодарно скользнув по мне взглядом, убежала, радуясь, что пока дешево отделалась.

– Ты что, очень любишь ананасы? – спросила у меня Маринка.

– Кушать люблю, а так – нет, – ответила я фразой из старого анекдота и в свою очередь спросила: – Ну что ты кидаешься на людей? Не забывай, что мы на работе, а не…

– А я и не забываю, – прервала меня Маринка, – а вот ты, между прочим…

Маринка сделала паузу, набирая побольше воздуху в легкие, чтобы уронить на меня целую железобетонную плиту обличительных речей, но тут я прервала ее. Посмотрев на эстраду, я заметила вышедших слева от нее из двери Павла Павловича и, как это ни странно мне показалось, Ажибайрамова!

Они вышли, продолжая разговор с третьим незнакомым мне человеком, по виду – самым обыкновенным торговцем с продуктового базара. Они все трое пожали по очереди друг другу руки, но не расстались после этого, а продолжили разговор, судя по выражениям их лиц, уже легкий, простой и никчемный, предшествующий скорому расставанию.

– Смотри! – прошептала я. – Вот это встреча на Эльбе!

– Вот и последнее доказательство в обнаруженной нами цепочке событий! – восторженно заговорила Маринка строками своей будущей статьи. – Это я первая обратила на него внимание, на Окуркина, помнишь? Вот тебе за все твои подлые подковырки! Я оказалась права!

– В чем? – попросила я уточнений хотя бы потому, что сама понимала далеко не все.

– В том, что этот Палыч, несомненно, – ты слышишь меня? – несомненно, причастен к убийству Кудельникова! Вон они стоят вдвоем, видишь?! Этот, как его, Байрам… адажио… ну, в общем, ты поняла, он подвозил, а второй, который Палыч, и бомбу подложил в «дипломате»! – Маринка так разволновалась, что начала даже неприлично размашисто жестикулировать. – Ой, я уже предвкушаю, какую огромную статью я напишу! Мой бог! Да после этого меня пригласят сразу в «Нью-Йорк таймс», не меньфе! – нарочно через «ф», как в одном известном мультике, сказала она, – не меньфе!