Главбух и полцарства в придачу - Дарья Донцова

Влада Ниловна очень не одобряла поведение соседки, но ничеготой не говорила, отношения их были не настолько близкие. Впрочем, один разВлада все же не выдержала. Услыхав однажды за стеной какие-то странные звуки,она не утерпела и позвонила в дверь к Ларисе. Когда соседка, красная, потная,распахнула дверь, Влада увидела стоящий поперек коридора шкаф и сразу поняла, вчем дело: обезумевшая Лариса решила двигать мебель.

– С ума сошла! – не стерпела Влада.

Лариса нахмурилась:

– Мне надо место для кроватки приготовить.

– Разве можно в таком положении гардеробы толкать!

– Я одна живу, – всхлипнула Лара, – без мужа,помочь некому!

– Давай своего позову, – предложила Влада.

– Да уж я сама все сделала, – быстро отбиласьЛариса.

Но, несмотря на предпринятые меры, ребеночек родился вположенный срок и, что было уж совсем удивительно, абсолютно здоровым.

– Вот оно как бывает, – качала сейчас головойВлада Ниловна, – другая мечтает о ребенке, бережет себя, витамины ест, аполучает больного младенца. Лариска же вон чего творила и народила парня лучшенекуда.

Став матерью, Лариса особо не стала себя утруждать. Сначаласдала младенца в ясли, затем в детсад, потом запихнула сына в школу,спортивную, где детей держали почти до десяти вечера.

– Кто нас кормить будет? – отвечала она на всеукоризненные взгляды Влады. – Лапками бить надо, на хлебушек зарабатывать.

Влада Ниловна молчала. Лариса получала на службе хорошиеденьги, она отлично одевалась, сделала дома ремонт. Виталик же донашивал чужиеобноски и мечтал о велосипеде.

– Уж больно быстро растет, – вздыхалаЛариса, – ни брюк, ни ботинок не напастись. Без отца живем, нам велик непо карману.

Потом, несмотря на отсутствие кормильца и жалобы на нищету,Лариса купила себе шубу, и Влада упрекнула соседку:

– Странно у тебя получается. Сама вон в какой дохеразгуливаешь, а у мальчонки рукава у куртки до локтя да брюки чуть понижеколенок.

– И что? – вскинула аккуратно выщипанные бровиЛариса. – Какой смысл неаккуратному подростку новое покупать? Все равнопорвет.

Влада махнула рукой. Ясно как божий день, что Лара просто нелюбит сына.

Виталик рос тихим-тихим, настоящим «ботаником». Изспортивной школы его скоро выгнали, там основной упор делали на получениеразряда и медалей. Виталик же плохо бегал, низко прыгал, тонул в бассейне, датак и не научился бороться с противником на ковре. Зато очутившись в простой«общеобразовалке», паренек мигом стал лучшим учеником, его полюбили ипреподаватели, и дети. Первые за тихий нрав, аккуратность и старательность, авторые за щедрость и умение решить на контрольных варианты для всех.

Никаких тягот матери Виталик не доставлял, рос сам по себе.Он не курил, не пил, с гитарой по ночам во дворе не сидел, не приводил домойразмалеванных девиц, окончил школу с медалью и поступил абсолютно без всякогоблата в институт.

Став студентом, Виталик совсем не изменился, по-прежнемуносил старые вещи и просиживал целые дни над учебниками. А вот Ларисанеожиданно начала вести себя более чем странно.

Однажды Влада вышла из квартиры рано утром, на часах еще ивосьми не натикало. Обычно она в это время только просыпалась, но в тот день ейпредстояло до работы зайти в поликлинику, чтобы сдать кровь на анализ. Неуспела Влада оказаться на лестничной клетке, как дверь квартиры Ларисыоткрылась, и оттуда выскочил юноша примерно одного возраста с Виталиком. Нестав дожидаться лифта, он понесся по лестнице вниз. Влада удивилась. Лариса,наверное, уехала отдыхать, а Виталик воспользовался отсутствием строгой матери,оставил ночевать засидевшегося в гостях приятеля.

Но вечером, возвращаясь домой, Влада наткнулась на Ларису вмагазине.

– Как дела? – вежливо спросила она.

– Хорошо, – кивнула соседка и велела продавщице: –Вон ту коробку конфет дайте.

– Гостей ждешь?

– Себе беру.

– Никак Виталика побаловать решила? – удивиласьВлада.

– Он на практике, – ответила Лариса, – черезмесяц вернется!

Влада была потрясена. Если парня нет в Москве, то к кому вгости приходил юноша?

м тут Лариса сказала продавщице:

– Бутылочку шампанского, самого сладкого.

Влада обалдела. Потом, чтобы проверить свое предположение,Влада Ниловна стала при малейшем шорохе, доносившемся с лестницы, бросаться к«глазку». Лифт в их доме старый, останавливаясь на этаже, он издаетотвратительный скрежет, поэтому очень скоро Влада увидела в «глазок» того,«утреннего» парня с букетом цветов. Лариса распахнула дверь. Соседка чуть негрохнулась в обморок. На матери Виталика красовался прозрачный черный кружевнойхалат. Полуобнаженной рукой она втянула юношу в свою квартиру.

Влада стояла за дверью с разинутым ртом. Вон оно как!Соседка, имеющая сына-студента, завела себе молоденького любовника. Еле придя всебя, Влада решила выпить чаю. Успокоившись, она сообразила, что к Ларисе давноходят молодые люди, просто Влада, зная, что соседка работает преподавателемрусского языка, считала их ее учениками. Только сейчас Ниловна докумекала: в прошломгоду сюда ходил симпатичный кудрявый блондинчик, в позапрошлом жгучий брюнет,появлялись они в то время, когда Виталик был в институте, а еще Лариса один разобронила фразу:

– Мне не нравится, когда двоечники домой приходят,лучше я к ним поеду. Многие преподы, правда, предпочитают заниматься у себя, ноя-то отнюдь не ленивая и терпеть не могу чужих в квартире.

Следовательно, соседка, потеряв всякий стыд, заводила шашнис ровесниками сына! Сделав это открытие, Влада не знала, как быть. НамекнутьЛарисе? И что? Она мигом ответит: «Не твое собачье дело!»

Отругать потерявшую всякий стыд бабу? Но какое право Владаимела на это? И вообще, в стране воцарилась демократия, коммунистический режимвместе с парткомами, куда раньше сигнализировали о случаях разнузданногоразврата, канул в Лету, Лариса Дмитриевна в своей собственной квартире былавольна делать что угодно. Никаких претензий ей не предъявишь, шумных гулянокона не устраивала, бутылок из окна не швыряла, малолетних не соблазняла –юношам с виду было около двадцати лет.

Поэтому Владе пришлось прикусить язык. Пару раз онапопыталась рассказать бабам во дворе про фортели Ларисы, но местные кумушкиподняли ее на смех, попросту не поверили.