Главбух и полцарства в придачу - Дарья Донцова

Оказывается, все московские кладбища давным-давно поделенымежду «червями». Так называются люди, посвятившие себя поиску сокровищ. «Какиеже богатства могут лежать в могилах? – с удивлением воскликнете вы. –К гробу багажник не приделаешь, золото, бриллианты и деньги усопшему на томсвете не нужны, там иные ценности». Лично я до сих пор придерживалась этойточки зрения и оказалась совершенно не права.

Ника объяснила, что очень многие покойники отправляются вбезвозвратное путешествие «упакованными» по полной программе. На женщиннадевают драгоценности, мужчинам в карманы кладут портсигары, табакерки. Дамало ли что может найтись в могиле: запонки с бриллиантами, галстучные зажимыиз платины, часы…

Работа «червя» опасна и кропотлива. Сначала он по книгезахоронений выбирает самое, на его взгляд, подходящее захоронение. Бесполезновскрывать могилу нищего, там ничего, кроме костей, нет. А вот единственная дочьбогатого купца скорей всего окажется окружена интересными вещами. Даже если вгробу и не найдется изделий из драгоценных камней, то скорей всего обнаружатсямолитвенник, Библия, игрушки. Страницы у книг, конечно, истлели, затосохранились обильно украшенные переплеты. За эти раритеты можно получитьприличную сумму.

В Москве имеется парочка антикварных салонов, торгующихисключительно предметами из захоронений. Естественно, покупателю никто никогдане скажет, откуда взялась на прилавке изящная серебряная безделица. м, конечно,вещицу старательно привели в порядок. Когда покупатель начнет проявлятьизлишнее любопытство и выяснять, кто до него владел портсигаром, то ему в концеконцов приведут милую, интеллигентную старушку, которая бойко расскажет историюо покойном муже, хозяине безделицы, и своей крайней бедности, заставившейпродать реликвию.

«Черви» практически не трогают могилы, датированные годамиСоветской власти, в те времена люди были бедными. А вот в последний приютбратков лезут со спокойной совестью, там порой встречаются настоящие уникумытипа нательных крестов из чистого золота весом в полкило или футляров длямобильного аппарата, усыпанных бриллиантами. Правда, риск получить пулю в лобот обозленных родственников тоже велик, поэтому самой лакомой добычей «червя»являются могилы прошлых веков, а их на наших кладбищах все меньше и меньше. Даи погосты давным-давно поделены между руководителями искателей сокровищ, тех,кто полез на чужую территорию, могут просто-напросто убить.

– Неужели тебе не страшно? – вырвалось у меня.

Ника пожала плечами:

– Привыкла. Тут главное – аккуратно действовать. Таквскрыть могилу, чтобы снаружи все нетронутым выглядело. Это целая наука. Ненадо памятник ломать или цоколь бить. У нас инструменты специальные. Да тебеэто неинтересно. Иди рви свой подорожник. Только почему ты решила, что Еленаневинная девица? Знаешь эту семью?

– Нет, но вот видишь, на памятнике годы жизни«1932–1955». Она всего-то тринадцать лет на белый свет любовалась, бедняжка.

Ника усмехнулась:

– Да уж. Могу посоветовать лишь одно: в следующий разбери на такое дело калькулятор. Елене было двадцать три, когда она умерла.

Я произвела в уме расчеты и чуть не заплакала отразочарования.

– Не куксись, – сморщилась Ника, – ладно,пошли.

– Куда? – шмыгнула я носом и поежилась отпронизывающей сырости.

Днем солнце палит словно взбесившееся и в городе стоитпросто эфиопская жара, а ночью жутко холодно.

– На могилу невинной девицы, – спокойно сказалаНика и вытолкала меня за ограду, – туда плюхай, влево и до забора.

– Ты знаешь, где тут погребен ребенок?

– Я здесь про всех почти все знаю, – ухмыльнуласьНика, – вот тут Петр лежит, пил сильно и скончался в белой горячке, за ниммогилка Анфисы Фурфыной, она прожила долго, почти до девяноста дотянула, толькоиграла в карты и в нищете последние годы жила.

– Неужели?

Ника кивнула:

– В архивах бог знает что прочесть можно. Мне впорукниги об усопших писать. Вот сюда, за этот ужас заворачивай.