Крах по собственному желанию - Светлана Алешина

Я пришла на работу первой. Даже Галины Сергеевны пока еще не было. Опустившись на свое рабочее место, я от нечего делать посмотрела подготовленный уже сценарий. Если у самой героини не будет никаких возражений, то программа должна получиться интересной.

— Ирина, что с вами? — удивилась вошедшая в кабинет Лера, увидев меня на рабочем месте в полном одиночестве. — Вы не заболели?

— Нет, — развеяла я ее подозрения. — Все нормально, постепенно вхожу в рабочий ритм.

— А-а-а, — протянула Казаринова, все равно как-то отчужденно глядя на меня.

Коллеги, в том числе и Казаринова, знали, что меня очень сложно усадить на свое место, тем более в начале телевизионного дня. Я не отличаюсь особой усидчивостью и уж тем более не испытываю большого интереса к сценариям программы, похожими один на другой как две капли воды.

— Я заметила тут некоторые неточности, — кивнула я на только что прочитанное.

— Да, это мы вчера с Галиной Сергеевной нафантазировали, — ответила мне Лера, уже смирившись с тем, что я и в самом деле взялась за работу. — Ирина, а как вы смотрите на то, что в студию придут и все дети Какулиной?

— Они будут в зрительном зале или на сцене? — уточнила я. — Если на сцене, то у нас столько кресел не найдется.

— Значит, в зале, — согласилась Лера. — Героиня-то в программе у нас одна, а ее дети пока еще ничего в жизни не достигли.

Галина Сергеевна пришла ровно в девять, не опоздав ни на минуту, а вот Старовойтов не торопился на работу, поэтому появился только в половине десятого. Галина Сергеевна созвонилась с Какулиной и назначила встречу у нее дома. Надежда Юрьевна оказалась даже более приятной женщиной, чем предполагала Галина Сергеевна после их первого разговора, а сообщение о том, что она будет приглашена на программу, откровенно обрадовало ее.

— Она меня так благодарила, так благодарила, — торопливо проговорила наш режиссер. — Надежда Юрьевна сказала, что всегда мечтала принять участие в нашей программе.

— Еще бы! Просиди-ка всю жизнь дома с детьми, согласишься на любое предложение, — скептически заметил Пашка.

Возражать ему никто не стал, но не потому, что все согласились с его позицией: просто на подобные реплики Старовойтова мы давно не обращали внимания.

— Думаю, что уже сегодня можно организовать съемку в ее доме, — предположила Галина Сергеевна. — У нас сроки и так поджимают, а надо еще многое сделать. Кстати, как там дела у Минаевой?

Я ждала этого вопроса от Моршаковой или Леры. Мы с Пашкой рассказали о наших вечерних мытарствах, а я еще упомянула и о версии моего Володьки.

— У тебя муж — голова! — восхитился Старовойтов. — Я, например, и думать уже забыл об этой темной лошадке, а Володька догадался, что его нужно прощупать. Чую, что Родин замешан!

— Смотрите-ка, какой чувствительный, — съехидничала Лера.

Телефонный звонок помешал Пашке ответить на ехидство Казариновой.

— Алло, — Галина Сергеевна подняла трубку, и мы все замолчали. — Да, она здесь!

Моршакова протянула мне трубку, сообщив, что звонит Минаева.

— Слушаю, — нетерпеливо сказала я.

— Ирина Анатольевна, вы не могли бы ко мне подъехать? — возбужденно прошептала Анна Викторовна. — Мне очень нужна ваша помощь.

— Что случилось? — в ожидании самого страшного спросила я.

— Мне с утра звонил Родин, — сообщила Анна Викторовна, чем вызвала мое немалое изумление. — Он требует, чтобы я возвратила ему деньги, которые он перевел на счет фирмы по договору. А я не могу их выплатить, ведь Воробьев не оставил там ни копейки. Что теперь делать? Через полчаса я согласилась встретиться с Родиным, а сказать мне ему нечего.

— Где? — поинтересовалась я.

— Он сначала предложил в моем кабинете, но я хочу, чтоб нога его не ступала в моем офисе, да и к нему ехать нет никакого желания. Поэтому мы договорились встретиться на нейтральной территории, в кафе «Ламси», — сообщила Минаева. — Знаете такое?

— Это где-то в центре, — с трудом вспоминая название, предположила я.

— Да. Родин даже пошутил по этому поводу, что обычно приятных девушек приглашают на ужин, а у нас с ним будет совместный завтрак, — добавила Анна Викторовна, но тут же взволнованным голосом спросила: — Мне вас ждать?