Закон молодильного яблочка - Дарья Донцова

— Как «нет»? — удивилась я.

Виктор отодвинул тарелку.

— Уж не знаю, имеем ли мы яркий пример пресловутого стокгольмского синдрома или тут еще какое психическое заболевание, но Гена Шлыков обожал Бориса Альфредовича. Усаживаясь в кресло вечерами в своем кабинете, он разговаривал с портретом Закина, вспоминал счастливые годы, проведенные вместе с ним, благодарил «отца» за образование, которое тот ему дал, за бизнес, за деньги.

— В голове не укладывается, — пробормотала я, — любить человека, который тебя купил в качестве секс-игрушки.

— По-разному бывает, — заметил Виктор.

Я потрясла головой.

— Юридически наследство оформлено на Григория Закина. Под этим именем с момента встречи со скульптором жил Гена Шлыков. Ведь так? — уточнила я.

— Да, — подтвердил следователь. — Есть свидетельство о рождении Гриши Закина, оно выдано в Москве загсом. Скульптор кому-то хорошо заплатил и получил нужную бумагу.

— Но сейчас-то он Ферин, — пробормотала я. — Как Гена может всем пользоваться?

Следователь отодвинулся от стола.

— Как к тебе обращаются читатели во время автограф-сессии?

— Арина, — ответила я. — Или госпожа Виолова.

— И ты отзываешься?

— Конечно.

— И что пишешь на книге?

— «С наилучшими пожеланиями. Арина Виолова».

— Не Виола Тараканова?

Я пустилась в объяснения:

— Это мое имя по паспорту, и многие читатели о нем понятия не имеют. Для тех, кто любит детективы, я Арина.

— А договор с издательством как скрепляешь? — не унимался полицейский.

— Естественно, расписываюсь «Виола Тараканова». Это документ, он требует паспортных данных. Арина Виолова — псевдоним, — терпеливо объяснила я.

Виктор встал и подошел к креслу, в котором лежала его сумка.

— Считай, что Александр Ферин — тоже псевдоним. Документы на наследство оформлены на Григория Закина. И паспорт на это имя давно в руках младшего Шлыкова. По приказу Елизаветы Геннадий передал управление бизнесом Александру Ферину, то есть самому себе, но под другим именем.

Виктор на секунду замолчал, потом продолжил:

— Я изучил записи его разговоров с портретом, которые получил от вас. Бизнесмен там с пьяных глаз абсолютно все выложил. Кстати, может, скажете, что это за анонимный источник, который вам видео передал? Почему он следил за Геннадием?

Степан промолчал.

— Так я и думал, — вздохнул Виктор. — Ладно, продолжу…

Елизавета Михайловна, став матерью богатого сына, начала вести роскошный образ жизни. «Сынуля» мечтал отделаться от «родительницы», но та постоянно напоминала: Гена убийца, а срока давности за такое преступление нет. Да, Шлыков был ребенком, и, возможно, если Елизавета Михайловна расскажет в полиции полную правду о том, что случилось в доме Маслова, наказания не последует. Но оцените скандал, который поднимется, СМИ примутся смаковать подробности.

Мадам Ферина становилась все наглее и наглее. И вот в какой-то момент, когда «мамочка» в очередной раз потратила крупную сумму, Гена решил от нее избавиться навсегда. Но как это сделать, чтобы самому не оказаться в тисках правосудия?

Бизнесмен провел бессонную ночь у портрета «отца», отчаянно жаловался ему: исполнителя нанимать опасно, он может попасться и выдать заказчика; самому отравить мерзкую бабу тоже нельзя, все легко догадаются, кто ей билет на тот свет выписал. Геннадий впал в истерику, напился, заснул в кресле, а когда очнулся, его осенило. И он изложил портрету свой план. Надо сделать так, чтобы «мамашу» лишил жизни Андрей Шлыков. Но при этом тот не должен догадаться, что у него за спиной стоит оставшийся в живых младший брат. Идея показалась бизнесмену гениальной. Ну кто сможет связать Ферина с начальником архива?

С тех пор Геннадий каждый вечер, держа в руке фужер с коньяком, докладывал изображению «папеньки», как разузнал массу всякой информации, как выяснил, что старший брат верен увлечению детства и до сих пор по выходным занимается в тире, хранит дома разрешенное оружие, как нанял Газетина и студентку Светлану, как медленно, но верно подводил Андрея к убийству Елизаветы Михайловны.

Жизнь начальника архива стала просто катастрофой. Рано утром, когда Шлыков собирался на работу, его беспокоил телефонный звонок. Из трубки доносился женский голос:

— Привет, Андрюша! Это Злата. Зачем ты меня убил? Боюсь, теперь замуж никогда не выйду. А Елизавета Михайловна Ферина думает, что ты меня под венец поведешь.

— Текст был разным, но имя «Елизавета Михайловна Ферина» постоянно повторялось, — смеялся бизнесмен, сидя перед портретом.

Изменитель голоса имеет массу вариаций, и его легко купить. Да и старший Шлыков не помнил тембр голоса Златы. В конце концов Андрей начал потихоньку сходить с ума, впадал в истерику от любых звонков по телефону. А Газетин, одетый то собакой, то крокодилом, то еще кем-нибудь, говорил ему, например: «Елизавета Михайловна Ферина передает вам привет. Спрашивает, когда придете ее навестить». Или задавал вопрос: «Хотите в подарок картину о том, как старший брат продал младшего в рабство? Вам ее Елизавета Михайловна Ферина преподнести хочет». Шлыков-старший терял над собой контроль, бросался на ростовую фигуру. Но… все никак не выхватывал из сейфа один из своих пистолетов, не мчался убивать Ферину…

Виктор Николаевич отложил столовые приборы в сторону.

— А у последней появлялись все новые и новые капризы, жизнь Гены тоже становилась невыносимой. «Мамочка» хотела все больше шмоток, бриллиантов, возомнила себя знатоком моды и решила стать звездой телевидения. Геннадий купил ей программу на кабельном канале, раз в неделю дама вещала с экрана глупости. «Что делать? — рыдал перед портретом Закина бизнесмен. — Что? Почему Андрей ее никак не пристрелит?»

Виктор Николаевич пересел в кресло.

— А потом «сын» увидел по телевидению интервью писательницы Виоловой. Переключал каналы и услышал вдруг слова: «Литератор может с помощью книги как убить своего читателя, так и воскресить его. Я предпочитаю писать так, чтобы люди понимали: все будет хорошо». И у лже-Александра мигом созрел план. Об Арине Виоловой он ничего не знал, детективов ее никогда не читал. Но в эпоху разнузданного Интернета все сведения о человеке выясняются мигом. Бизнесмен позвонил Ксении Зеленкиной, сотруднице издательства «Элефант», с которой делал несколько рекламных проектов, и попросил поговорить с Виоловой, предложить ей написать книгу.