Четыре покойника и одна свадьба - Дарья Калинина

Когда до Васи дошел смысл диалога тети Веры со следователем, он даром что был человеком современным и скептиком, тут же помчался в церковь и поставил там перед ликом Спасителя самую большую свечку. Потом подумал и поставил еще три перед соседними иконами. А потом еще чуть-чуть поразмыслил и поставил по большой свече вообще перед всеми иконами, которые только имелись в этом храме. И перед распятием, где ставят свечи за помин души, тоже целый ряд из свечей выставил. А вдруг это кто-то из его рано усопших родственников оттуда сверху острым глазом углядел злодейские проделки тети Веры и вовремя сообщил о них кому-нибудь из зазевавшихся ангелов. Благодарность буквально распирала Васю, так что кое-что досталось и почившим родичам.

После этого на сердце у Васи стало немного поспокойнее. Опасный враг был обезврежен и стал отныне не опасен. Но все равно Вася еще долгое время после этого приключения не мог прийти в себя. Ему никак не удавалось поверить в то, что человек, которого он знал с детства, который столько раз бывал у них в доме, казался их другом, мог таить в глубине своего сердца такую черную злобу против них с мамой.

Артамонов не стал скрывать от Васи, что задержанная им женщина буквально фонтанировала самой жгучей злобой, стоило завести речь о Васе и особенно его матери.

– Она вас ненавидит до такой степени, что даже страшно становится. И как только вы не замечали ничего дурного? Поразительная слепота.

Вася с ним соглашался. Присмотрись они к тете Вере повнимательнее, глядишь, и не случилось бы всех этих несчастий.

Впрочем, к себе Вася имел все-таки меньше претензий. Ему редко доводилось видеться с тетей Верой. Он даже лица-то ее толком не помнил. Но вот мама… Как она, такая проницательная и умная, могла не видеть очевидной ненависти, которой буквально исходила ее приятельница.

– Но отчего она нас так сильно ненавидела?

– Зависть, – пояснил Артамонов. – Одно из сильнейших чувств, зачастую толкающих человека на подлость или даже преступление. Началось все очень давно. Еще в школе две девочки сидели за одной партой. Одна из них, умница и красавица, была ваша мама. А вторая ни так ни сяк – это наша злодейка.

– Мама была любимицей учителей. Она всегда хорошо училась. А вот про тетю Веру она такого что-то не рассказывала.

– Их дружба основывалась на жалости, которую питала ваша добрая мама к своей страшненькой и не особо умной подружке. Вашей маме было жалко Веру, и она ей, если можно так выразиться, покровительствовала. Но жалость – это очень опасное чувство. Иногда она может ранить куда сильней, чем самая лютая злоба. А испытывая к себе жалость подруги на протяжении многих лет, Вера возненавидела ту, которая считала себя ее благодетельницей.

Еще хуже стало после того, как Вере не удалось поступить в институт. А проклятой подруженьке с ее вечными пятерками удалось! Правда, Верочку взяли в лабораторию на должность помощницы младшего лаборанта. Но разве это сравнимо? Студентка и лаборантка. Лаборантка! Ниже должности просто не придумали.

И все же Вера трудолюбиво мыла колбы и пробирки, прибирала и вытирала и почитала себя счастливейшей из смертных, ведь рядом с ней был красивейший мужчина, великий ученый и вообще мечта всякой женщины… Кто бы это мог быть?

– Мой отец!

– Вы догадались совершенно верно, – одобрил Васю следователь. – Вера была влюблена в вашего родителя, впрочем, как и подавляющее число других сотрудниц и даже сотрудников. Но ваш отец признавал одну лишь истинную любовь – науку. И все как-то смирились с мыслью, что такая добыча так никому и не достанется, как вдруг…

– В лабораторию пришла моя мама.

Вася так часто слышал историю знакомства своих родителей, что мог повторить ее наизусть.

– Да. И вашей маме как-то очень быстро удалось совершить невероятное. Она завоевала сердце того, о ком мечтал весь слабый пол лаборатории и даже всего института. Особенно переживала Вера. Она никак не могла простить себе того, что это именно она привела вашу маму к себе в лабораторию. Можно сказать, своими руками сковала семейное счастье своей удачливой подруги.

– Но потом папа умер.

– И умер он очень быстро и скоропостижно. Никто не ожидал, что у полного сил пятидесятилетнего мужчины может случиться сильнейший сердечный приступ, который унесет его на тот свет. Но вот интересное совпадение, как раз в этот момент в лаборатории занимались изучением токсина, влияющего на сердечную мышцу и заставляющего ее сокращаться в несколько раз быстрее. Это могло спровоцировать приступ, что и произошло в случае с вашим отцом.

У Васи даже дыхание перехватило.

– Так это Вера отравила отца?

– Она это сделала. И могу сказать, что вам еще очень повезло, потому что Вера планировала отправить и вас с матерью следом за отцом.

– М-меня? И маму?

– Да. Останавливал преступницу лишь страх перед разоблачением. Одно дело, когда умирает взрослый пятидесятилетний мужчина. Ну, не уследил за своим здоровьем, перетрудился, переутомился, бывает. Но если следом за ним умрут и молоденькая жена, и ребенок, тут уж разговор совсем другой. Так что злодейка решила немного повременить, чтобы три эти смерти не связали бы воедино.

– Почему же она нас с мамой потом пощадила?

– По ее собственным словам, вы с матерью после смерти отца были настолько жалкими и потерянными, что она отменила вашу казнь. Успешная и процветающая, ваша мать внушала Вере жгучую ненависть. Но, увидев свою подругу среди пеленок, растерянную, почти в нищете и отчаянии, она решила, что и так достаточно наказала подругу. Теперь ваша мать была ей не соперница. Вернуться в науку она не могла. В аспирантуру тоже. Она была обречена стать недоучкой, жалкой неудачницей с маленьким ребенком на руках.

– Тот период мама не любит вспоминать. Говорит, что хвастаться там нечем, и я ей верю. Но тетя Вера проявила себя с лучшей стороны, практически она была единственная, кто оставался в то время рядом с мамой.

– Еще бы. Ей ведь нужно было следить за ходом дела. А вдруг бы ваша мама каким-нибудь чудом снова стала жить хорошо? Тогда Вера тут же привела бы свой план в исполнение.

– И меня бы не стало?

– Очевидно, заведись у вас с мамой хоть какие-то деньги, и ни вас, ни вашей мамы преступница бы не пощадила.

Впервые Вася порадовался тому, что у него было бедное, полное лишений детство. А ведь могло и вовсе никакого не быть!