Заблудшая душа - Антон Грановский

— Нормально, — ответил библиотекарь. — Я обработал ей антисептиком царапины и ссадины. Сейчас она спит.

Клинков сел за стол и положил перед собой картонную коробку с красным крестом на боку.

— Вас надо перевязать, — сказал он.

— Да, — отозвался Глеб, кривясь от боли.

Он вынул руки из воды и положил их на стол. Юрий Петрович достал из коробки флакон с перекисью водорода, вату и бинт.

— Это вы раскопали могилу моего дяди? — спросил его Глеб.

— Да.

Библиотекарь осторожно обработал руки Глеба перекисью.

— Вам помогал Геер? — снова спросил Корсак.

— Да. — Библиотекарь усмехнулся. — Он добрый мальчик. Хотя старается выглядеть злым. И вовсе не так глуп, как кажется на первый взгляд. Как вы догадались, что это был я?

— Записка. Она была напечатана на вашей пишущей машинке. Вы написали, что моего дядю убили, и подбросили записку мне в карман. Так?

— Так, — отозвался Клинков, осторожно перевязывая левую кисть Глеба белоснежным бинтом. — Мне нужен был союзник.

— И вы его получили, — сказал Корсак. — Кстати, когда мой дядя рассказал вам про краниум?

— За пару дней до своей смерти, — ответил Юрий Петрович. — Борис боялся, что его убьют. Он принес мне краниум и попросил его хорошенько припрятать. Я спрятал его в гараже. Но когда Бориса убили, я понял, что гараж — ненадежное место. Если бы они нашли у меня краниум, они бы меня убили.

— И тогда вы решили спрятать его максимально надежным способом?

— Да. Мне нужно было время.

Закончив с левой рукой Глеба, Клинков принялся за правую. Глеб зашипел от боли.

— Простите, — виновато проговорил Юрий Петрович.

— Ничего. Продолжайте.

Глеб стиснул зубы. Несколько секунд он сидел молча, потом спросил:

— И как вы это провернули?

Клинков улыбнулся.

— Это было несложно. Мой двоюродный брат — хозяин похоронного агентства. По моей просьбе он сделал в гробу двойное дно. Туда я и спрятал краниум. Подержите здесь.

Глеб прижал пальцем бинт, и Клинков сделал прочный узел.

— Готово. Вам не давит?

— Нет, — ответил Корсак.

Юрий Петрович кивнул и принялся убирать остатки бинта и ваты в картонную коробку.

— В этом есть что-то от провидения, правда? — снова заговорил он. — Ваш дядя охранял краниум при жизни и продолжил охранять его после своей смерти.

— Но, в конце концов, вы решили выкопать краниум из его могилы, — сказал Глеб. — Почему?

Клинков сдвинул брови и терпеливо объяснил:

— Я доверяю своему двоюродному брату, — ответил библиотекарь. — Но все же не так хорошо, как самому себе. Вот и решил подстраховаться.

— Что же вам помешало довести «раскопки» до конца?

— Сторож. Этот алкоголик сутками дрыхнет в своей сторожке. А тут он вдруг решил выползти на свежий воздух. Нам со Славиком Геером пришлось побросать лопаты и сбежать.

— Краниум до сих пор в могиле?

— Да.

Глеб посмотрел библиотекарю в глаза и спросил:

— Как он выглядит?

— Это… череп, — ответил библиотекарь. — Звериный. Немного похож на волчий, но определенно не волчий. Передняя, лицевая часть по-звериному вытянута, но затылочная — как у человека. Краниум гладко отполирован и украшен платиновыми кольцами и драгоценными камнями.

— Жуть, — хмыкнул Корсак.

Клинков накрыл коробку крышкой.

— Когда приедут полицейские? — уточнил он.

— Скоро, — ответил Глеб. — Они выслали два вертолета с собровцами. Координаты я им указал.

— Хорошо. — Библиотекарь отодвинул коробку в сторону и посмотрел на Глеба. — Хотите, сделаю вам чаю?

Глеб не ответил. Пару секунд он молчал, хмуро глядя на Клинкова, а затем негромко произнес:

— Юрий Петрович, вы ведь знали про эту секту?

— Про общину зверопоклонников? Конечно, знал. Все про нее знали.

Глеб недобро прищурился.

— И что, просто жили с этим «знанием»?

— А что я мог сделать? — пожал плечами библиотекарь. — Все мало-мальски важные персоны в нашем районе были членами общины. Она появилась за сотни лет до моего рождения, и не мне вмешиваться в ее дела.

Глеб вздохнул.

— Мракобесие какое-то, — с досадой и горечью проговорил он. — И это в двадцать первом веке!

Клинков взглянул на него с осуждением.

— Вы христианин? — спросил он вдруг.

— Вроде того, — ответил Корсак.

— И ходите в церковь?

— Иногда.

— Причащаетесь? Едите «тело Христово» и пьете «кровь Христову»?

— Случается. — Глеб усмехнулся. — Понимаю, куда вы клоните.

— Они поклоняются получеловеку-полузверю, которого считают основателем человеческого рода, — спокойно произнес Клинков. — И это не хуже, чем поклоняться Сатане, Бафомету или целому сонму языческих божков. А люди делают это сплошь и рядом.

— Но почему вы сразу мне все не рассказали?

— Я… не мог. — Клинков смущенно отвел взгляд. — Мы все здесь, в городе, опутаны цепями клятв и обязательств. — Он снова посмотрел на Глеба. — Но я ведь вам помогал. Я пытался вам подсказывать, выводил вас на верный путь. Делал все, что было в моих силах. Разве не так?

Глеб не ответил. Библиотекарь говорил правду. Он сделал все, что мог, и, по сути, спас Глеба и Эльзу от верной смерти. Увидев, что Глеб не возражает, Юрий Петрович облегченно вздохнул.

— Как вы думаете, что грозит всем этим людям? — спросил он затем.

Ответить Корсак не успел. Из прихожей донесся переливчатый звонок. Глеб и Клинков повернули напряженные лица в сторону прихожей.

— Мне… открыть? — тихо спросил Юрий Петрович.

— Сперва узнайте, кто это, — ответил Глеб. — Возможно, это из полиции.

Клинков кивнул, поднялся со стула и, слегка ссутулившись, двинулся в прихожую. До Глеба донесся двойной щелчок замка, потом скрип открываемой двери. А затем голос Клинкова.

— Вы к кому?

— Мне нужен Глеб Корсак.

Глеб вскочил на ноги, быстро вышел из кухни и прошел в прихожую.

— Павел! — воскликнул он, увидев смуглое, красивое лицо Базарова.

— Здравствуйте, Глеб Олегович, — поприветствовал его художник.

Клинков вопросительно посмотрел на Глеба.

— Это ко мне, — сказал тот. — Проходи, Павел!

Библиотекарь посторонился, и художник Базаров вошел в прихожую. Остановился перед Глебом, держа руки в карманах замшевой куртки и глядя на него спокойными голубыми глазами.