Питер да Москва - кровная вражда - Евгений Сухов

И он начал работать. Вначале с помощью службы безопасности во главе с Бариновым он отобрал пятнадцать наиболее надежных, наиболее верных кандидатов на роль «участников тендера». Понятное дело, что все это были липовые, подставные фигуры – «мертвые души», фигурировавшие только на бумаге. Никто из них, разумеется, и не мог даже претендовать на двухсотмиллионный флот, потому что денег в их тощей кассе кот наплакал. Но зато Гаврилов был близко знаком с руководителями всех этих фирмочек и знал наверняка, что они не станут возникать в случае чего… Потому что президент акционерного общества «Мурманскстрой» Геннадий Павлович Щукин был давним его партнером, а с генеральным директором псковской научно-внедренческой фирмы «Буран» Алексеем Ивановичем Воробьевым он познакомился на отдыхе в Эмиратах пять лет назад и за это время провернул с ним немало прибыльных операций; многолетнее знакомство связывало его и с директором архангельского «Деревосбыта» и смоленского «Крепкого дела», да и прочие «участники» тендера входили в ближний круг делового общения Андрея Гаврилова. Впрочем, ушлый папа, просмотрев подготовленный им список, с сомнением покачал головой. Он настоял на том, чтобы в списке фигурировали хотя бы три-четыре вполне реальных претендента – это ему посоветовал зампрокурора города Юрий Ильич Степанов. Когда будут проводить юридическую проверку итогов конкурса, могут докопаться до того, что финансовое положение «мертвых душ», мягко говоря, оставляет желать лучшего, и – аннулируют приватизацию!

И тогда Андрей поручил Баринову найти три крупных питерских концерна и через своих людей организовать утечку информации о возможности пройти в заветный список. Баринов задание выполнил с блеском. В две недели нашел и проверил-перепроверил три компании, которые клюнули на приманку и подали в комитет по имуществу заявку.

Теперь, когда полный список участников конкурса определился, Андрей мог бы и расслабиться. Но расслабухи не получилось. Вчера он сделал неожиданное открытие: за ним следят! Причем слежка велась очень мастерски: плотно, но незаметно. То есть, конечно, им казалось, что незаметно. Андрей-то их раскусил! Поразмыслив, он понял, что на подобную наглость вряд ли могли отважиться люди из питерской ФСБ (к чему им лишний раз конфликтовать с городским начальством?). Скорее всего, на хвост ему сели люди Красного, которым требуется установить его связи.

Ладно, мы еще посмотрим, кто кого. Первый раунд он все-таки выиграл, хотя бы потому, что дату тендера удалось втихаря перенести на неделю раньше. Противник об этом пока не знает. И не узнает, если не найдется кто-нибудь слишком болтливый. Как Тетерин. Правила этой опасной игры требовали решительных и безжалостных действий, они требовали без малейшего колебания убирать всех неблагонадежных. Кто знает, о чем Тетерин говорил с посланцем московских законных воров, что он пообещал Филату… Конечно, папа недоволен тем, что убили одного из его заместителей: теперь надо будет приложить немало усилий, чтобы не начался вселенский скандал. Слишком много в последнее время в Питере заказных убийств. Слишком много… Андрей невольно поежился. В свое время им было легче – раньше были «политические процессы», с помощью которых избавлялись от неугодных. А теперь осталось одно-единственное средство – снайперская пуля. Если вокруг взрыва тетеринского «жигуленка» поднимут большой шум, придется вытащить кое-какой компроматец на покойного – и тогда шумиха сама собой утихнет.

По телу пробежала приятная истома – древние римляне нисколько не лукавили, когда называли первейшими радостями жизни баню и вино. А когда эти прелести вкушаешь в комплексе, то удовольствие получается тройное.

Андрей вытащил из конверта список. Первым в нем значился концерн «Электроника». Ага, бывший «почтовый ящик» Министерства среднего машиностроения. Радары. Средства космической связи. Значит, есть деньжата у военных, хоть и плачутся на каждом углу. Президент концерна Никифоров Сергей Федорович. Претендует на пятнадцать процентов. Не хило. Ну, с Никифоровым может поработать Баринов. Наверняка у этого старого шпиона есть материалы на президента «Электроники». Подавить на мужика – он и отпадет, как высохший лист с ветки. Напротив фамилии Никифорова он поставил жирный «минус». Следующим в списке реальных претендентов шел Илья Семенович Розентул, гендиректор объединения «Олимпиец». Претендует на двадцать процентов. Гаврилов усмехнулся. Каким же образом у строителей спортивных сооружений славного города Питера появились лишние деньги? Может быть, сэкономленные после реконструкции футбольного стадиона. Баринову не удалось выяснить, за кого играет господин Розентул, но совершенно точно, что он будет бить по его, Гаврилова, воротам. А потому за день до конкурса бедолага попадет в больницу с обширной черепно-мозговой травмой. Андрей не без удовольствия вывел против фамилии Розентула «минус». Третьим в списке значился комбинат по производству детских меховых игрушек. Пятнадцать процентов. Директор – Фомин Eгop Филиппович…. Гаврилов прочитал сделанную рядом мелким почерком Баринова запись: «Женат, имеет дочь-школьницу, проживает постоянно на даче». На этого типа тоже можно будет набросить намордник. Накануне конкурса на фабрике игрушек произойдет пожар, и Егор Филиппович волей-неволей вынужден будет присутствовать не на конкурсном собрании, а на тушении пожара…

Допив остатки пива, Андрей отставил бутылку в сторону. Требовалось позвонить.

Услышав на другом конце линии деловитый бас, он произнес:

– Надо передать пакет.

– Кому? – Голос на том конце провода был спокоен.

– Адрес – на конверте. Нужно доставить через час.

– Хорошо, я понял. Условия прежние?

– Разумеется, – ответил Андрей и положил трубку.

* * *

Вечером Иван Борисович Абрамов отправил жену в гости, а сам стал ждать посыльного от Антона Лавровича. Он понял, что сегодня одержал пусть и маленькую, но все же победу. Как сказал председатель Горкомимущества: «Не бери в голову… Кого сегодня этим удивишь?» Ха, это точно! Теперь не грех бы отметить эту маленькую победу рюмкой коньяка. И Абрамов, не раздумывая, достал из серванта пузатую бутылку «Наполеона». Налил аккуратно, стараясь не пролить дорогой коньяк на стол. Если вдуматься, каждая такая капля, упавшая мимо рюмки, стоит пару долларов. Такой отменный напиток на Западе попивают только самые состоятельные люди, и Абрамов невольно улыбнулся, подумав, что и себя машинально отнес к касте избранных. Он выпил коньяк по-русски – махом. Во рту остался терпкий острый привкус. Абрамов закусил шоколадкой…

Предупредив вахтершу об ожидаемом госте, Иван Борисович позволил себе расслабиться: включил тихую музыку, закурил дорогую сигарету и налил очередную порцию коньяка. В голове наступило просветление – возможно, сказывалось действие спиртного, но скорее всего, подобное произошло от облегчения, испытанного после разговора с Антоном Лавровичем. Хорошо вот так сидеть на мягком диванчике, обтянутом модной светлой кожей, и попивать дорогой коньячок.

Часов около восьми в дверь позвонили. «Наконец-то!» – Абрамов отставил рюмку в сторону и поспешил к двери. На всякий случай посмотрел в «глазок»: у порога стоял парень двадцати с небольшим лет, одетый в светло-серый костюм. Приятное простоватое лицо внушало доверие. Мелко звякнула отброшенная в сторону цепочка, и дверь отворилась.