Фаворит - Дик Фрэнсис

Несколько секунд я лежал, пытаясь перевести дыхание, а Сэнди подошел ко мне, смеясь и протягивая руку, чтобы помочь мне встать, и даже сделал какое-то грубое замечание но поводу моего внезапного падения.

Меня вдруг одолело странное головокружение, и все мои пять чувств стали проделывать со мной фантастические трюки. Лежа под весенним солнцем, я почувствовал дождь на лице. У меня перехватило дыхание; я не был ранен, а между тем все тело вдруг пронизала острая боль. В затуманенном мозгу, казалось, слилось прошлое и настоящее, и два совершенно разных события как бы случились одновременно. Я смотрел в лицо Сэнди. Я видел знакомую беззубую улыбку, фальшивую челюсть он, как всегда, вынул для безопасности; я видел смеющиеся карие глаза с рыжеватыми ресницами и отважное выражение «черт меня побери» на его лице. Солнце заливало его светом. И в то же время я видел это лицо надвигающимся на меня сквозь пленку дождя, лицо с жестокими глазами и угрожающим ртом. Я слышал голос, говорящий: «Любопытный ублюдок! Может быть, это научит его не совать нос в чужие дела», – и я поднял руку, чтобы защитить щеку от удара сапогом, который сейчас последует...

Мое зрение прояснилось, а Сэнди и я все еще смотрели друг другу в глаза, как будто между нами происходила битва. Он опустил руку, протянутую в помощь мне, и дружелюбие начисто исчезло с его лица, как сходит с лица умелого актера ненужное ему выражение, когда роль уже сыграна.

Моя ладонь была еще прижата к щеке. Я поспешно отвел ее, но жест был достаточно красноречив. Я вспомнил все, что случилось у препятствия в Бристоле, и Сэнди понял это.

В ногах моих снова появилась сила, и я встал. Стартер, глядя на часы, с плохо скрываемым негодованием спросил, в порядке ли я. Я ответил, что да, и извинился, что задержал скачку. Где-то на дорожке Безнадежного поймали и теперь вели к старту.

Сэнди не спешил садиться в седло, он стоял передо мной.

– Ты ничего не можешь доказать, – сказал он с типичной для него прямотой, беря быка за рога. – Никто не может доказать, что я был связан с Пенном.

– Флетчер, – ответил я сразу.

– Он будет держать язык за зубами, – убежденно ответил Сэнди. – Он мой двоюродный брат.

Авантюра дяди Джорджа со скачками, как я теперь увидел, была инспирирована не только доступностью прогоревшей букмекерской фирмы. Существование легко добытого союзника на ипподроме могло быть именно тем фактором, который заставил его решиться купить фирму «Л. С. Перт».

Я мысленно представил себе остальных членов шайки.

– Ну а Филдер? – спросил я после короткой паузы.

– Для него я только голос по телефону. Голос по имени Смит. Он не отличит меня от китайского императора, – сказал Сэнди.

Я временно сдался.

– Для чего ты это делал? – спросил я.

– Для денег, для чего же еще? – сказал он сердито, явно считая мой вопрос дурацким.

– Почему ты сам не «придерживал» лошадей? Почему ты давал Джо зарабатывать большие деньги на проигрышах?

Сэнди охотно дал объяснение:

– Я «придерживал» раза два сам. Начальство поймало меня на второй лошади, и я выбрался из этого дела, содрав всю кожу на руках. Я обозлился, браток. Я предложил боссу нанять этого подонка Джо вместо меня. Пусть он потеряет права, а не я, сказал я себе. Но я получал отличный процент каждый раз, когда он «придерживал» лошадей.

– И ты еще больше разозлился, когда он против правил выиграл на Болингброке? – спросил я.

– Ну еще бы!

– Значит, Джо не говорил тебе в душевой, что не будет задерживать Болингброка? Ты знал заранее?

– А ты настоящий Шерлок, – сказал Сэнди.

– Так ты, значит, все-таки сбросил его за канат в Пламптоне?

– Он этого заслуживал. Я из-за него потерял пятьдесят соверенов на Лейке, а также премиальные от босса.

– Может быть, он и смерть заслужил тоже? – с горечью спросил я.

Человек, который вел Безнадежного, был уже в ста ярдах от нас.

– Этот... – он грязно выругался, – не умел держать язык за зубами. Он размахивал этой коричневой бумажкой в Ливерпуле и звал тебя. Я видел, что на ней написано, и сказал Филдеру, вот и все. Я не знал, что это означает, но можно было биться об заклад, что боссу это не понравится. Джо сам лез на рожон.

– И когда его убили, ты позвонил Филдеру и сказал, что работа была сделана плохо и что Джо успел перед смертью поговорить со мной?

– Да, – сказал Сэнди угрюмо. – Я слышал, как ты сам трепал об этом всем в весовой.

Я не мог отказать себе в удовольствии.

– Я все наврал, – сказал я. – Джо умер, не сказав мне ни слова.

Когда смысл этих слов дошел до него полностью, у него отвисла челюсть, и я видел, как он где-то внутренне поколебался, как будто топор прочно вошел в корни его огромного самомнения. Он повернулся на пятках, пошел туда, где помощник стартера держал его лошадь, и вскочил в седло.

Я пошел навстречу Безнадежному, поблагодарил человека, приведшего его, и тоже прыгнул в седло; терпение стартера истощилось.

– Прошу равняться! – сказал он, и ходивших по кругу лошадей начали выстраивать в ряд на скаковой дорожке. Я подъехал сзади и встал рядом с Сэнди. У меня к нему был еще один вопрос.

– Скажи мне, – начал я, – зачем ты посоветовал Пенну подкупать майора Дэвидсона? Ты же должен был знать, что он не задержит Адмирала и не лишит его выигрыша за все деньги, какие есть в мире.

– Это была идея босса, а не моя, – сказал Сэнди грубо. – Я просил Филдера предупредить его, что толку не будет, но босс ни черта не смыслил в лошадях и, кроме того, был упрям как осел. Филдер сказал, что босс не послушает, потому что босс думает, что если он наметил верную лошадь, то она принесет целое состояние. Он сам придумал эту штуку с проволокой. А для меня было бы во сто раз лучше, если бы ты сломал себе шею на этой проволоке, – с неожиданным ядом в голосе добавил он.

Стартер резко опустил руку. Тесьма взвилась, и с пятиминутным опозданием лошади полетели вперед к первому препятствию.

Я не знаю точно, когда Сэнди решил сбросить меня за канат. Может быть, его ошеломила мысль о всех тех деньгах, которые он не заработает, а может быть, я сам лез на неприятность, напомнив ему, как однажды он проделал то же с Джо Нантвичем, не знаю.

Во всяком случае, когда мы приблизились ко второму барьеру в виде плетня, он повернул свою лошадь ко мне. Мы с ним оба были в группе, шедшей непосредственно за лидерами, и я был на бровке, а ограда – по левую руку от меня.

Я взглянул в лицо Сэнди. Его прищуренные глаза были сосредоточены на предстоящем прыжке, но с каждым темпом его лошадь все больше приближалась к моей. Я подумал, что он почти не оставляет мне места.

Я вовремя успел сообразить, что он хочет прижать мою лошадь, и тогда я буду выброшен за откос в шесть футов высотой. Я слышал, что падение через откос – одно из самых опасных. Теперь мне предстояло принять немедленное решение, если я не хотел испытать это на себе.