Фаворит - Дик Фрэнсис

Стойка бара была покрыта сверкающим медным листом. Сияли пивные кружки. Блестели стаканы. Это была чистая, приветливая комната с мягким освещением и с развешанными по стенам олеографиями с видами рыбацких деревень.

Мы с Кэт прислонились к стойке бара и завели с хозяином разговор о достоинствах его хереса. Это был мужчина лет пятидесяти с военной выправкой и с торчащими нафабренными кончиками усов. Я определил его как старшину в отставке. Но он знал свое дело, и херес, который он нам рекомендовал, был превосходным. Мы были его первыми посетителями в этот вечер и стояли, болтая с ним. У него были манеры радушного хозяина ресторана, но за ними я заметил явную настороженность. Она мне напомнила настороженные на случай опасности ноздри южноафриканской газели, которая беспокойна, даже когда кругом все благополучно. Но я не придал этому особого значения, так как ошибочно думал, что его тревоги не имеют к нам никакого отношения.

Вошла еще одна пара, и мы с Кэт взяли свои стаканы и направились к одному из столиков. При этом Кэт споткнулась, неловко ударила стаканом о край стойки, он разбился, и она сильно поранила себе руку.

Хозяин позвал жену, маленькую, худую женщину с обесцвеченными волосами. Увидев кровь; струящуюся из руки Кэт, она вскрикнула от ужаса.

– Идите подставьте руку под кран с холодной водой! Это остановит кровь. Надеюсь, вы не запачкали ваше прелестное пальто?

Она откинула доску в стойке, чтобы пропустить нас внутрь, и провела на кухню, такую же безукоризненно чистую, как бар. На столе лежали ломти хлеба, масло, вареное мясо и зеленый салат. Мы оторвали жену хозяина от приготовления сандвичей для вечерних посетителей. Она подошла к мойке, отвернула кран и позвала Кэт, чтобы та подставила руку под струю воды. Я стоял в дверях кухни, осматриваясь.

– Мне ужасно неприятно, что я причиняю вам столько хлопот, – сказала Кэт. – И порез-то совсем неглубокий, а кровь почему-то так и хлещет!

– Какие же это хлопоты, что вы, дорогая! – сказала жена хозяина. – Сейчас я вам перевяжу руку. – И, улыбнувшись Кэт, она выдвинула ящик комода в поисках бинта.

Я хотел подойти, чтобы получше осмотреть рану. Но едва сделал движение к мойке, как раздалось грозное рычание и из ящика рядом с холодильником вылезла черная немецкая овчарка. Ее желтые глаза были устремлены на меня, она грозно оскалила зубы. Я посмотрел, она была не на цепи. Глухое рычание заставило меня остановиться посреди кухни.

Хозяйка взяла в углу тяжелую палку и пошла к собаке. Я видел, что она волнуется.

– Лежать, Принц! Лежать! – Она указала палкой на ящик. После секундного колебания собака вошла в ящик и легла, вытянувшись и глядя на меня с величайшей враждебностью. Я не шевелился.

– Извините, пожалуйста, сэр. Она не любит чужих мужчин. Понимаете, это очень хороший сторожевой пес. Но теперь он вас не тронет, пока я здесь. – Она положила палку на комод и повернулась к Кэт с ватой, бинтом и дезинфицирующей жидкостью.

Я сделал шаг по направлению к Кэт. Мускулы дрогнули на собачьей спине, но она осталась лежать в своем ящике. Я проделал весь путь до мойки. Рана почти не кровоточила, и, как и думала Кэт, порез оказался неглубоким. Хозяйка промыла рану, продезинфицировала и перевязала бинтом. Я прислонился к сушилке, глядя на собаку, на тяжелую палку и вспоминая скрытую настороженность хозяина. Все это сводилось к одному: к защите.

Защита.

Защита от кого? Защита от защиты, подсказал услужливо мой мозг. Кто-то пытался применить к хозяину рэкет: плати нам или мы уничтожим твое заведение.., или тебя самого.., или твою жену. Но хозяин, независимо от того, прав я был или нет насчет его прошлого, оказался, видно, несговорчивым на этот счет человеком. Во всяком случае, сборщики податей, похоже, натыкались или должны были наткнуться на эту смерть в углу. Тут впору было самим просить защиты!

Хозяин заглянул в кухню.

– Все в порядке? – спросил он.

– Все прекрасно, большое спасибо, – сказала Кэт.

– Я восхищаюсь вашим псом, – сказал я. Принц впервые оторвал от меня взгляд и повернул голову к хозяину.

– Да, парень что надо, – согласился хозяин. Неожиданно и подсознательно у меня мелькнула мысль: в конце концов, не пруд же? их тут пруди, в Брайтоне, бандитских шаек, и зачем бы таксомоторной компании нанимать убийц и затевать эти кровавые побоища. Тут у меня и вырвалось с прискорбной неосторожностью:

– «Такси Маркони».

Профессиональная улыбка на лице трактирщика мгновенно сменилась ужасающей ненавистью. Он схватил с комода тяжелую палку и занес ее над моей головой. Пес выскочил из своего ящика и весь сжался, прижал уши и оскалил клыки, готовый к прыжку. Очевидно, я перестарался.

Кэт пришла на выручку. Она встала рядом со мной и сказала без тени страха:

– Ради бога, не бейте его чересчур сильно, потому что тетя Дэб ждет нас через полчаса, чтобы накормить жареным барашком с картофелем, и она терпеть не может, когда опаздывают.

Эта неожиданная выходка заставила трактирщика замешкаться, и я успел сказать, что я не от фирмы «Такси Маркони», я против них.

Трактирщик опустил палку, но собаку не отозвал, пес стоял в четырех футах от меня. А Кэт и говорит:

– Во что это мы влипли? – Бинт свисал у нее с руки, сквозь него просочилось алое пятно крови, она кое-как закрутила конец бинта и засунула его под перчатку.

Я повернулся к трактирщику:

– Это я наобум сказал насчет такси, так уж вышло, просто я о них думаю уже много дней, а тут увидел вашего страшного пса, ну и совпали мысли. Уверяю вас, только поэтому.

– Неделю назад ему самому здорово досталось от них, – сказала Кэт самым дружеским тоном жене трактирщика, – так что не удивляйтесь, что он немножко не в себе, когда заходит речь об этих такси.

Трактирщик посмотрел на нас обоих долгим взглядом. Потом подошел к своей собаке, обнял ее за шею почесал ей подбородок. Злобные желтые глаза блаженно закрылись, и пес прижался к ноге хозяина.