Тот, кто придет за тобой - Татьяна Степанова

Он... он не узнал ее, хотя ведь видел тогда в приемном покое... и она даже сказала ему, где работает...

Он уже открывал дверь и садился!

Грузный, мешковатый, с этой своей бородой... Однако все эти заросли на щеках и подбородке не могли скрыть его возраста, его молодости. «Ему еще и тридцати нет». Катя широко раскрытыми глазами глядела на него, позабыв обо всем. Она ехала к нему, найти, задержать его, все сделать сама – лично и этим, вот этим самым помочь Чалову хоть как-то, хоть малой толикой.

А доктор Прохоров... Денис Прохоров встретился ей на вечерней пустынной дороге и вот уже суетливо совал свои скомканные сто рублей...

– Вы что, очень спешите? – спросила Катя.

– Вопрос жизни и смерти, – доктор Прохоров глянул в сторону больницы. – Пожалуйста, отвезите меня домой.

– Вы там живете, в шестом микрорайоне? – Катя тронулась с места, еще не понимая, как себя вести с ним, когда он вот так близко, когда одного движения его сильных рук достаточно, чтобы схватить ее и сломать ей шею. – Через центр города ехать?

– Да, да, через центр, а вы нездешняя... я подумал... ни одной машины, как назло, а мне срочно нужно... Такая беда, господи ты боже мой, такая беда...

Катя, глядя на дорогу, все ждала – вот сейчас он ее узнает, вспомнит и...

– У вас что-то случилось?

– Вы можете ехать быстрее, девушка?

– У вас что, кто-то умер?

Она увидела, как он сунул руку в карман пиджака.

Нет, не нож это. Не колюще-режущий, а рассекающий удар, наподобие того, что скальпель делает...

Впереди возник пост ДПС, а рядом заасфальтированная площадка для штрафников, Катя крутанула руль и резко остановилась прямо под окнами гаишников. Слава богу... вон и коллеги остановили какую-то «Газель», проверяют документы у водителя, один сюда смотрит...

– Положите руки на приборную панель, Прохоров, – сказала Катя, вслепую шаря по двери в поисках ручки, не поворачиваясь.

– Что, простите?

– Руки из карманов. Медленно выходите из машины.

– Но я... вы кто... о черт, вы же... я вас видел в больнице...

Он узнал ее. Но здесь, у поста ДПС, где коллеги проверяли занюханную «Газель» и где все просматривалось как на ладони, это не страшно.

Катя вышла из машины, на ходу показала гаишникам удостоверение. Один остался с водителем «Газели», а второй направился к ним.

– Добрый вечер, – он удивленно оглядывал крошку «Мерседес», здоровяка Прохорова на пассажирском сиденье и Катю – бледную, но чрезвычайно решительную. – Чем помочь, коллега?

– Побудьте тут, пожалуйста.

– Ладно, в районе план «Сирена»... А что случилось? Доктор, Денис Михайлович, а вы... что вы-то тут делаете?

Гаишник узнал Прохорова!

– Добрый вечер, как ваша нога? – спросил Прохоров.

– Нормально, хорошо вы тогда все сделали, спасибо вам. А то я боялся, что после той аварии на мотоцикле меня из органов попрут.

Они узнали друг друга, они знали друг друга. Ясногорск – маленький подмосковный городок, и только чужаки, такие как Катя и Чалов, не знают об этих городках ни черта и тыкаются вслепую, до тех пор, пока случай или судьба не решат все сами.

– Все нормально, спасибо. Мы просто тут побудем немного, отдохнем. – Катя... что-то отпустило, разжало свои клещи там, в груди, после того, как гаишник узнал доктора и...

– Прохоров, нам с вами надо поговорить, – она вернулась в машину. – Капитан Петровская, ГУВД Московской области. Я ведь за вами.

– Я знаю, мне дежурная сестра позвонила, сказала, что в больнице убийство, я собрался, почти уже доехал, а она снова позвонила, сказала, что полицейские, ну ваши... тоже звонили, спрашивали про меня.

– И вы решили в больнице не появляться? – спросила Катя.

Доктор Прохоров молчал.

– Вы знаете, кого убили в больнице?

– Пациентку, она поступила к нам...

– Это я ее к вам привезла, я... Вы знали ее? Знали Полину Каротееву?

– Я... почему вы разговариваете со мной в таком тоне?

– Потому что хватит валять дурака. – Катя заметила, что он снова потянулся к карману. – Руки на приборную панель! Коллега, пожалуйста, обыщите его!

– Обыскать доктора Прохорова? – гаишник явно недоумевал.

– Да, быстрее, что у него там в карманах.

Доктор Прохоров, побагровев лицом, вывернул карманы пиджака.

Никакого хирургического скальпеля... скомканный носовой платок, пачка сигарет да ключи на брелоке.

– Вы знали Полину Каротееву? – спросила Катя, созерцая все эти «улики».

– Да, я знал... мы знали ее, наша семья.

– Нам известно о том уголовном деле, по которому осудили вашего старшего брата Виталия. Мы подняли его из архива. И теперь мы знаем правду, как все было на самом деле.

– Ничего вы не знаете и никогда знать не хотели.

– Ваш брат не убивал подростка, он имел свою долю вины, но он не был убийцей. Его осудили несправедливо, давая возможность другому человеку – Валентину Гаврилову – избежать наказания.

– И вы все это поняли из того старого дела? Поняли только сейчас? – спросил Прохоров.

– Да, только сейчас, в ходе расследования самоубийства Гаврилова и убийств... Вы же знаете, что потом начались убийства?

– Могильщика зарезали в конторе, – Прохоров смотрел прямо перед собой. – А затем вы привезли к нам в больницу ее.

– А сегодня утром в Москве нашли труп адвоката Ведищева. Вам знакома эта фамилия?

Прохоров глянул на Катю.

– Почему вы хотели сбежать, доктор? – спросила она. – Там, на дороге, когда я подобрала вас... Это же похоже на побег.

– Я повернул назад, почти уже доехав до больницы, наша медсестра позвонила мне и сказала про убийство и что... мной уже интересовались. Мне надо было попасть домой.

– Вас пока еще никто ни в чем не подозревает. – Катя... тут она солгала, и он понял это, прочел по ее лицу.

– Точно так же говорили тогда, много лет назад, моему братану. Что ты, что ты, парень, тебя же никто ни в чем не подозревает. Это все он... тот... а ты не болтай лишнего, держи язык свой на привязи. И что из этого вышло?

– Вышло то, что ваш брат Виталий Прохоров бросился в бега, не будучи виновным в убийстве, и этой своей идиотской глупостью... тем, что он поверил обещаниям адвоката Ведищева... А вы, вы, доктор, его сдали. Рассказали операм, где он находится, я читала дело, там все это есть. – Катя смотрела на доктора Прохорова. – А теперь, через столько лет, после того как Гаврилов покончил с собой, кто-то начал убивать всех свидетелей, всех, кто солгал на суде. Вы не знаете, кто это?