Тот, кто придет за тобой - Татьяна Степанова

– Ладно, теперь запишем ваши анкетные данные, – Чалов взял шариковую ручку. – Потом прочтете и распишетесь.

Долго заполняли, долго читали, затем расписывались – Катя ждала.

– Вот гомик чертов, – хмыкнул Чалов, когда за красавцем Гермесом закрылась дверь. – Педераст недоделанный.

Катя встала и направилась к двери.

– Загар из солярия, парфюмом за версту несет, а маржу на трупном жире загребает.

– По крайней мере, он сообщил кое-что интересное, – сухо заметила Катя, уже берясь за дверную ручку.

– Что, не нравится, как я его обозвал?

– Это ваше дело, Валерий Викентьевич. Мое правило – живи и не мешай жить другим. Железное правило.

– Ненавижу педерастов. И кошек тоже ненавижу. И если хотите со мной работать, прошу это запомнить. Ишь ты – живи и не мешай жить другим... И убийцам, что ли, тоже?

– Убийцы – это убийцы.

– Ах, убийцы – это убийцы! А у них ведь тоже разные мотивы, и жертвы тоже ой какие разные... Среди этих несчастненьких убиенных порой такая мразь попадается. И что, никакого сочувствия и в этом случае убийца от вас не дождется? Нет? Короче, прекращаем дискуссию – если не нравится, как я кого-то называю или как реагирую, скатертью дорога, можете проваливать, коллега.

– Черта с два, – Катя обернулась, разозленная до крайности. – Меня это дело теперь не меньше вашего интересует.

Чалов усмехнулся. А потом у него на лице появилось то самое непередаваемое выражение, как у Смоктуновского в роли Деточкина при фразе «Понимаешь, понаставили капканов»...

– Ладно, тогда мир, дружба и взаимовыгодное сотрудничество.

Ни того, ни другого, ни третьего, правда, в следующие три часа даже не наблюдалось – Чалов снова проводил совещание с оперативниками, Катя, насупившись, делала пометки в своем репортерском блокноте, дублируя все еще и на диктофон. Сколько всего, оказывается, сделано уже с подачи прокурорского – организован поиск и опрос свидетелей, столько объектов отработано, проверено: кафе, жилые дома, парикмахерская, автостоянка, супермаркет, особняк на улице Юбилейной, где жил Платон Ковнацкий. Из очевидных фактов – распорядок дня потерпевшего до обеда: в одиннадцатом часу утра покинул дом, полтора часа провел в кресле парикмахерского салона и... явился в свой офис, где и распрощался с жизнью.

И свидетелей настоящих нет среди десятков опрошенных – городская площадь в это время пуста, машины на стоянке только перед зданием администрации. Там же и единственная камера слежения, которая «видит» лишь чертову стоянку служебных машин и подъезд. Старухи, что собрались на улице и галдят, оказывается, тоже не очевидцы, а лишь покупательницы, явившиеся из всех уголков Ясногорска на «счастливый час» скидок в супермаркет. За похоронной конторой на первом этаже особняка никто не следил, никому и дела не было – не то что в воскресенье, когда весь город наблюдал тут сбор свадебных машин и гостей. Все очевидцы из числа опрошенных вспоминали именно свадьбу и события воскресенья.

Чалов забрал у оперативников пухлую пачку рапортов – для уголовного дела. Это правило следственной работы, но даже это сейчас до ужаса раздражало Катю. Допрос Гермеса и последующее резюме оставили у нее неприятный осадок.

И Чалов, видимо, решил этого так не оставлять. После оперативки, на которой он четко распределял среди сотрудников розыска, кто отрабатывает «по полной» Гермеса-Шурупова, кто бухгалтершу Ускову, кто собирает данные на мать Ковнацкого, на Глотова, кто едет в налоговую проверять, все ли в порядке со счетами похоронного бюро, он обратился к Кате как ни в чем не бывало.

– Ну, я опять к патологоанатомам, свидание на весь вечер, как я понимаю, – объявил он. – А вы... коллега, у меня к вам просьба: пообедайте, а заодно и поужинайте, и... если вас не затруднит, сгоняйте в дачный поселок. Помогите мне с Полиной Каротеевой, а? Тот мой прошлый допрос – провальный по полной. А вы все же ее знакомая, постарайтесь ее разговорить, а? И эту кассету, про которую вы все мне твердите... Может, она согласится дать ее вам послушать? И спросите, известно ли ей что-то об уголовном деле, по которому Гаврилов и Ковнацкий проходили свидетелями?

– Я должна ей сообщить об убийстве Ковнацкого? – спросила Катя.

Спрашиваю, значит, принимаю условия... Отчего-то ей казалось, что... Ладно, прокурорский, еще выпадет шанс поставить тебя на место. Твой дядя, адвокат на «Бентли», кажется, это предлагал – почаще ставить тебя...

– Да, скажите и понаблюдайте ее реакцию. И потом мне непременно позвоните, у вас ведь есть теперь мой номер в определителе.

Катя кивнула, еще хотела кое-что спросить, но Чалов уже отвернулся и начал кому-то названивать по телефону с крайне недовольным видом.