Мифы Туринской плащаницы - Евгения Грановская

– Отойдите подальше! Еще дальше!

Отец Андрей взялся за доску, поднатужился и с хрустом оторвал доску от стены.

– А теперь посветите сюда! – попросил он.

Евгения крутанула колесико зажигалки. Язычок пламени озарил грязную стену с дырами, оставленными отвалившейся штукатуркой. Дьякон вытер рукавом потный лоб и показал Евгении на то место, которое минуту назад было закрыто доской.

– Вы видите это? Под досками дверь. Нужно оторвать еще четыре доски, и можно будет ее открыть. Отойдите подальше, чтобы вас не задело.

Женя послушно отошла и потушила зажигалку. Дьякон принялся за работу. В темноте раздавалось его громкое сопение и хруст ломаемых досок. Через несколько минут дьякон шумно перевел дух и сказал:

– Вроде бы все. Дайте свет.

Евгения снова щелкнула зажигалкой. Пламя осветило маленькую, узкую дверцу без всяких признаков ручки. Дьякон наклонился, тщательно осмотрел дверь и сказал:

– У вас есть шпилька для волос?

– А зачем вам?

– Есть или нет?

Женя вынула из волос шпильку и вложила в протянутую ладонь отца Андрея.

– Спасибо, – поблагодарил он.

Дьякон присел на корточки и принялся колдовать над замочной скважиной, усердно работая шпилькой для волос. Женя смотрела на него удивленно и недоверчиво.

– Ну как? – спросила она тревожно.

– Сейчас… Еще чуть-чуть… – По лицу дьякона струился пот. Лоб и щеки были испачканы. – Еще секунду…

В замочной скважине что-то сухо щелкнуло, и дверь со скрипом приоткрылась.

– Готово, – устало проговорил отец Андрей, возвращая Жене заколку.

Он выпрямился и легонько толкнул дверь. Ржавые петли душераздирающе скрипнули. Женя почувствовала, как по спине у нее пробежала ледяная волна.

– Посветите сюда, – попросил отец Андрей.

Женя выполнила его просьбу. Пламя зажигалки выхватило из мрака крутые бетонные ступени, ведущие вниз и теряющиеся во тьме. Женя зябко повела плечами и тихо спросила:

– Это лестница в подвал?

– Похоже на то, – ответил дьякон. – Я иду вниз, а вам лучше остаться здесь.

– Вот еще, – фыркнула Евгения. – Я иду с вами.

Отец Андрей глянул на девушку через плечо и улыбнулся.

– Я знал, что вы так ответите. Кстати, у вас под ногами лежит железный брусок. Он может стать отличным оружием.

Евгения подняла с пола железку и взвесила ее на ладони.

– Тяжелая. А вы как же? Вам тоже нужно вооружиться.

– А я уже вооружен. – Дьякон усмехнулся и показал Жене свои руки. – Вот этим.

Женя нахмурилась.

– Вы очень самоуверенный мужчина, – заметила она.

Дьякон пожал плечами и повернулся к лестнице. Осторожно приподняв дверь, чтобы было поменьше скрипа, он открыл ее шире и шагнул внутрь. Женя, пугливо оглянувшись и чуть помедлив, последовала за ним.

– Держитесь за перила, – тихо сказал отец Андрей. – И не спешите. Зажигалку пока можете потушить, нужно экономить бензин.

Женя захлопнула металлическую крышку «зиппо», и они стали медленно, в полной темноте, спускаться по лестнице. Несколько раз Женя натыкалась на широкую спину дьякона и вздрагивала. Через полминуты у нее закружилась голова. А еще через полминуты Женя поняла, что теряет чувство пространственной ориентации. Ей вдруг показалось, что она парит в воздухе и у нее больше нет тела. Евгении до смерти захотелось зажечь огонь, и лишь стыд перед дьяконом не позволил ей сделать это.

А они все спускались и спускались. Вслед за чувством пространства отказало и чувство времени. Женя вдруг поняла, что не может понять, сколько времени продолжается этот страшный спуск. Минуту? А может быть, час?

И вдруг Женя ощутила себя маленькой девочкой. Она шла по темному ночному кладбищу, испуганно поглядывая на слабо мерцающие во тьме кресты и гранитные надгробия, и тихо шептала: «Мне не страшно. Мне совсем не страшно».

Ветер шумел в листьях вязов и, словно чьи-то невидимые холодные пальцы, ерошил Жене волосы. Пахло землей и мокрыми деревьями. И еще чем-то страшным, затхлым… «Не страшно, – бормотала Женя, стискивая зубы. – Совсем не страшно».

Она увидела вывороченный белый камень, неясным силуэтом маячивший в стороне, и направилась к нему. Шаг… Еще шаг… Вот и камень. Большой, твердый, осклизлый от грязи. Женя, преодолевая отвращение, села на камень и съежилась, спасая лицо и шею от холодного ветра.