Смерть на кончике хвоста - Виктория Платова

— Всего лишь один раз, да и то весьмаповерхностно, — нехотя призналась Гатти. — Мы были членами жюриодного из конкурсов красоты в девяносто четвертом. У нас разные сферы и разныеточки приложения.

А вот здесь позвольте вам не поверить, уважаемый кусокпемзы. Насчет разных сфер и разных точек приложения. Радзивилл обожал молодыхманекенщиц, а с вашего конвейера модели сходят, как городские сайки по рублюдевяносто пять штука.

Дверь тихонько приоткрылась, и на пороге возникла РегинаБадер с подносом в руках. Кофе, сливки, сахар и два крошечных пирожных, какапофеоз сдержанного ленча.

— Спасибо, милая, — поблагодарила Регину Гатти, идевушка, застенчиво улыбнувшись, вышла. — Угощайтесь, господин… Леля.

— Благодарю.

— Забавная у вас фамилия, — все-таки не удержаласьГатти.

— Самая обыкновенная, — отрезал Леля.

— Неплохой псевдоним для девушки, работающей наподиуме.

— Вернемся к Литвиновой. — Леля решил не упускатьтакой счастливый случай. — Мне нужен ее адрес и телефон.

— Конечно. Пейте кофе, а я пока приготовлю вам все, чтонужно.

Через минуту Леля уже записывал координаты Литвиновой, а ещечерез три минуты допил свой кофе. Беседа исчерпана, статисты свободны.

— Вы говорили о том, что Радзивилл и Литвинова былизнакомы? — не удержалась Гатти.

— Есть некоторые основания так полагать. Вы же нестанете носить в бумажнике фотографию незнакомого человека…

— Пожалуй, нет.

Отставив кофе, Гатти заходила по комнате.

— Господи, только этого не хватало. В прошлом годуМарина с двумя несчастными граммами героина. Теперь фотография Литвиновой вбумажнике убитого. Вы мне так всю клиентуру распугаете. А у меня еще и школаманекенщиц…

— Да не волнуйтесь вы так, Виолетта Сергеевна.Фотография — еще не криминал. Мало ли как она могла там оказаться…

— Да, я понимаю. Держите меня в курсе, господин Леля.

Что-что, а держать в курсе мы тебя будем. Ничего не утаим.

— И вы тоже. Если Литвинова счастливым образомобъявится.

— Непременно.

Гатти поднялась, давая понять, что аудиенция закончена. ИЛеля самым неожиданным для себя образом впал в минор. Сейчас он уйдет, и у негоне будет больше повода столкнуться лицом к лицу с Региной Бадер и ееприрученным шрамом.

— Говорят, вы вдрызг разругались с КсениейНикольской? — цепляясь зубами за последнюю возможность остаться здесь хотьна минуту, сказал Леля.

— Вам и это известно?

— Дошли слухи.

— Думаю, это не должно волновать правоохранительныеорганы. — Он все-таки сумел подгадить директрисе настроение. — Это,так сказать, цеховые разборки. Всего доброго, господин Леля.

— Всего хорошего. Приятно было с вами познакомиться,Виолетта Сергеевна. Искренне надеюсь больше не встречаться с вами. По такомуприскорбному поводу…

— Я тоже, — Виолетта протянула Леле руку.

И тут произошло нечто странное: альковная обстановка«Калипсо» сыграла с Лелей злую шутку. Он неловко согнулся в полупоклоне ипопытался поцеловать Гатти руку. Директриса, не ожидавшая от милицейской ищейкитакой галантности, оказалась совершенно не готовой к этому. И протянутая дляделового пожатия рука больно стукнула Лелю по носу.

Общая неловкость длилась несколько секунд и была прерванатихим смехом. Смеялась Регина Бадер, невесть как оказавшаяся за их спинами.

— Простите, — процедила Гатти, и смех тотчас жепрекратился.

— Это вы меня простите…

Но было уже поздно. Из носа Лели потекла тоненькая струйкакрови. Нос всегда был его слабым местом. Он несколько раз подводил старшегоследователя в ответственных ситуациях. Вот и теперь: перед ним стояла Гатти, заего спиной смеялась Бадер, а по подбородку текла унизительная светлая кровь.

— Боже мой, у вас кровь! — бесцветным голосомсказала Виолетта.

— Ничего. Это сейчас пройдет…

— Мне так неловко.

— Да все в порядке.

— Сейчас. Регина, помоги, пожалуйста…. Смочикакую-нибудь ткань… Смочи платок…

С той же покорностью Бадер выскользнула из кабинета, а Гаттиусадила беспомощного Леонида Петровича в кресло.

— Поднимите голову, — тоном, не терпящимвозражений, приказала она.

— Ничего-ничего.

— Поднимите… Вы запачкали пиджак.

— Ничего.

В кабинет вернулась Регина, держа в руках мокрый платок.

— Клади ему на переносицу, — скомандовала Гатти.

Мягкие пальцы Бадер коснулись Лелиного лба: прикосновениедлилось всего несколько мгновений, но у следователя заломило в висках. Он готовбыл умереть от потери крови, только бы ощущать на коже тепло ее рук.

— Вот так, — удовлетворенно заметила Гатти. —Через несколько минут все пройдет.

Но проклятый нос и здесь подвел Лелю: кровотечениепрекратилось так же внезапно, как и началось. Симулировать его дальше непредставлялось возможным.

— Еще несколько вопросов, если вы позволите, — неопуская запрокинутой головы, сказал Леля.

— Я у вас в долгу. Спрашивайте.

— Как долго работала у вас Литвинова?

— Лет пять.

— А как она у вас появилась? Гатти села в кресло противследователя и задумалась.

— Ну, как появляются девушки. Существует школаманекенщиц, существует кастинг. Мне она сразу понравилась. В ней было что-тонеобычное, какая-то трагическая тайна. И я не ошиблась… Она оказалась сиротой,приехала в Петербург откуда-то из Мурманской области. Знаете, что она мнезаявила при нашей первой встрече?

— Что?

— Она сказала: «Если вы не возьмете меня в агентство, япойду на панель». Вот так. А девушке было всего девятнадцать…

— Завидная целеустремленность, — только и смогвыговорить Леля.

— И склонность к шантажу, добавлю я.

— Вы поддались?

— А что мне оставалось делать? Тем более что у нее быливеликолепные данные. Этакая стервинка, червоточинка в нутре. А такие вещиценятся даже больше, чем безупречность формы. Правда, теперь я склоняюсь кмысли, что лучше бы ей было отправиться на панель. Уж там бы она была на месте.

— Лестная характеристика.

— Что поделать. Ну как, вам лучше?

— Да, спасибо.

Злоупотреблять вниманием гостеприимной хозяйки «Калипсо»Леле не хотелось. Он поднялся, воровато сунул мокрый платок Регины Бадер вкарман и — теперь уже без всяких задних мыслей — пожал протянутую руку Гатти.