Закрой дверь за совой - Елена Михалкова

Гройс сказал, что замерз. Ирма, преодолевая брезгливость, прикоснулась к его лбу. Температуры не было, но старика тряс озноб.

– На улице двадцать градусов!

Ей казалось, он притворяется. Он постоянно обманывает ее! Лжец!

– Я старый, – жалобно сказал Гройс. – Я мерзну. Когда вы станете старой, вам тоже будет холодно летом.

«Я никогда не стану старой», – подумала Ирма.

Ей вспомнилось, что бабки всегда кутаются в тулупы, и она принесла ему с чердака плед, связанный, кажется, еще матерью – из собачьей шерсти, такой теплый и душный, что спать под ним было невозможно. Гройс закутался в него и стал похож на осиное гнездо, которое однажды она нашла под крышей. Оно тоже было серое – вытянутый кокон, в котором гудело и копошилось. Ирма опрыскала его истребителем ос, и гудение вскоре прекратилось.

Словно ему было мало предыдущих мерзостей, гнусный старик начал портить воздух. Он как будто подслушал ее недавний рассказ о визите к нему домой! Ирма была крайне чувствительна к запахам. Она не удержалась и сделала ему замечание.

– Я слишком долго не ел! – оправдывался Гройс. – Желудок разладился. Мне нужен врач!

Сложил губки бантиком и снова пукнул, сволочь.

Если бы существовал истребитель Гройса, Ирма не задумываясь обработала бы и его вместе с пледом. Она открыла форточки настежь на обоих окнах, стараясь не дышать, и поспешно вышла.

Точно ил, поднятый со дна души, в ней расплывалось отвращение. Как он мог казаться ей милым джентельменом? Что за слепота охватила ее? От него разит мертвечиной. «Совы – предвестники смерти или больших неприятностей, – читала Ирма в сборнике примет и кивала: да! правда! все сбылось! – Если сова влетела в дом и вы выгнали ее через дверь, помните, что дверь после этого должна оставаться запертой в течение трех дней. Не открывайте ее! Нарисуйте углем по кресту на каждой стене на высоте своего роста и рассыпьте под ними и вдоль двери немного золы».

Ирма всегда полагала себя современной женщиной, чуждой суеверий. Никаких крестов и золы.

А Чарли три дня походит на пеленку, ничего страшного.

– Вы согрелись?

– Согрелся, – кивнул Гройс. – Благодарю вас. Разрешите просьбу…

Ирма поморщилась. Он нарочно обращается к ней так, словно она тюремный надзиратель? Намекает на свое бедственное положение? Грязная, низкая игра, господин Гройс! Хотя кто ожидал иного от мошенника…

– У меня нет очков для чтения, а здесь темно. Вас не затруднит вкрутить еще одну лампочку?

Под потолком был лишь один рожок, и Ирма так ему и сказала.

– Может быть, торшер? – умоляюще попросил Гройс. – Хоть что-нибудь! Мне, знаете ли, мои глаза еще пригодятся. Не хотелось бы их портить.

Несколько секунд Ирма смотрела на него, борясь со смехом. Его глаза ему еще пригодятся, ха-ха! Наконец отдернула край шторы на дальнем окне, за которым сияло солнце, и быстро вышла.

– Спасительница! – крикнул ей вслед старик.

И взял «Графа Монте-Кристо».

Таким его и застала Ирма, вернувшись через полчаса – мирно перелистывающим страницы.

– Я уезжаю. Хотите сходить в туалет?

– Хочу! – привстал старик. – Очень хочу!

Он заметил, что она поднесла к носу платок, от которого разило духами. Прежде обходилось без ароматизаторов. Ее брезгливость растет с каждым часом. Скоро она будет обмахивать веером его задницу, пока он восседает на ведре.