Мы с тобой одной крови. За строками досье - Николай Леонов

– Приятного аппетита, – сказал парень, поправил салфеточку и спросил: – Я больше не нужен, господин полковник?

– Свободен, спасибо, можешь расслабиться, – ответил Ильин.

Галей чуть заметно скривил тонкие губы, прекрасно понимая, что оперативник проговорился, обратившись к хозяину по званию.

– А “господин” не жмет, пообвык? – Галей налил себе кофе.

– Борис, я знаю, что после нашей нечаянной встречи с тобой беседовали, ты обещал подумать, – Ильин тоже взял чашку с кофе. – И что ты надумал? И не нашел ли ты случайно кем-то оброненный “вальтер” девятого калибра?

– Полковник, на пустой крючок кильку ловят, – раздраженно ответил Галей. – Я тебе не верю, потому искать, кто, где и чего обронил, не собираюсь.

– Пятьсот тысяч “зеленых” – плохая наживка? – удивился Ильин. – Ты меня не знаешь, вправе не верить. Твой хозяин, человек солидный, поручился за меня и ранее тебя не подводил.

– Я сам себе хозяин! – огрызнулся Галей и, заметив, как сжал пальцы и напрягся хозяин, миролюбиво добавил: – Ты жизнь в своей конторе отслужил, всякое видел и должен понимать, что, если я себя не уберегу, меня никто не убережет.

– Не умею говорить красиво и пугать тебя не хочу, но либо мы договариваемся, либо нет. Подумай, как себя подстраховать, какие желаешь гарантии. Поживи здесь в покое и тишине, суток трое я могу обождать.

– Игорь Трофимович, может, вы меня в запас переведете? Очень мне ваше предложение не по душе. Такой, как я, и через полгода, и через год может понадобиться. А? – Галей достал носовой платок, аккуратно промокнул пот со лба.

– Сам понимаешь, дорога ложка к обеду. Я полковник, а обед готовят чины покруче.

Галей взял себя в руки, убрал платок и вновь заговорил жестко:

– Коли ты мне объяснишь, почему именно в меня уперся, я буду думать.

– Вроде не дурак, а вопрос задаешь идиотский. – Ильин взял бутылку коньяка, плеснул себе в бокал, Галею не предложил. – Никто ничего тебе объяснять не собирается. Ты ликвидировал банкира Белоуса, дельца Исилина, депутата Сивкова и вопросов не задавал. Тебе предлагают выполнить твою работу и получить большие деньги. Я не понимаю тебя, Борис Сергеевич. В чем проблема?

Галей молчал, думал о Сашке, который хотя и живет в роскошной квартире, но без старшого пропадет.

Ильин пригубил коньяк, пытаясь понять, как он, многоопытный профессионал, залез в дерьмо по самые уши, попал в зависимость от прямолинейного, упрямого убийцы. Ведь практически все уже было в руках, в прошлый раз пистолет лежал у Галея в кармане. Хотел сделать все своими руками и наверняка. Но пистолета могло при убийце не оказаться, начал оправдывать себя Ильин. Либо в кармане убийцы находился пистолет, но не тот “вальтер”, который был необходим, и тогда все пошло бы насмарку. Ну, задержали бы человека с оружием. Кого удивил, чем отличился. Нет, в тот момент он, полковник Ильин, рассуждал правильно. Имеется наемный убийца, которого его хозяин отдает со всеми потрохами. Зачем хватать, рисковать втемную, когда можно киллеру сделать нормальный заказ? Кто мог предположить, что парень окажется столь упрям и неуправляем?

Можно отказаться от задуманной и просчитанной операции, спустить малого в канализацию и найти другого исполнителя. Нет, начальство не согласится, они хотят одним выстрелом убить двух зайцев и реабилитировать себя. Такой выстрел можно произвести только из одного пистолета, который, возможно, уже и в природе не существует, разобран и выброшен. Однако и поведение Галея, когда вопрос касался “вальтера”, и чутье профессионала подсказывало, что киллер не уничтожил любимое оружие. Необходимо во что бы то ни стало засвеченный пистолет разыскать и последний раз из него выстрелить – и все будет в шоколаде. Высокое начальство станет решать свои проблемы, а он разделается с Гуровым.

Ильин лишь однажды в разговоре с начальством упомянул имя ментовского полковника. Какое дело большим генералам до блядового мента? Гвоздь в ботинке? Выдерни гвоздь или выброси ботинки – так рассуждает начальство, но отнюдь не полковник Ильин. Гурова необходимо уничтожить. Не просто убить, что отнюдь не просто, но вполне выполнимо. Его надо превратить в дерьмо, размазать, посмотреть в глаза живому, терзаемому газетчиками, возможно, ожидающему суда. Посмотреть в глаза и ничего не сказать – он умный, все поймет.

Ильин никогда не думал, что может так возненавидеть человека. Они были знакомы давно, даже работали по одному делу. Ильин относился к сыщику утро без симпатии, но отдавал ему должное как профессионалу. В этом году, когда их интересы перехлестнулись, Ильин был недоволен, в ментовке можно найти противника и попроще. Но, когда удалось быстро, без хлопот ввести в группу Гурова своего человека, Ильин успокоился, даже был доволен, что утрет нос не безымянному менту, а известному сыщику. И как могло быть иначе, если свой парень работает в штабе противника и не рядовым оперативником, а собирает во единое и группирует полученную информацию. И все шло нормально. Ильин получил копию дискеты Гурова, аналитики вычислили Галея как возможного кандидата на место искомого киллера, наружка засекла Гурова при выходе из дома подозреваемого. Казалось, крут замкнулся. И тут начались сбои. Гуров придумал фантастическую историю об агенте. Наглая ложь – не более, но опытный сыщик просчитал верно, что на уровне министров не разбираются, кто из подчиненных лжет, а кто говорит правду. Министрам главное, чтобы их не сталкивали друг с другом, не поднимали шум, не дай бог, проведают газетчики. Гуров не сомневался, что противник такого поворота испугается, и Ильин испугался. Гуров расколол сопляка, молча отстранил его от компьютера, превратил в оперативника-бегунка. Гуров влез в семью Бардина, и что сыщик там нашел – неизвестно, но он встал Ильину поперек горла.

– Господин полковник, вроде бы вы не уснули, но я тут, а вас нет, – сказал Галей, возвращая Ильина к действительности. – Понятно, чем выше кресло, тем тяжелее шапка. Отпустил бы ты меня, сам говорил, три дня подождать можешь. Я не сопляк безмозглый, в бега не брошусь.

– Ты мужик серьезный. – Ильин согласно кивнул. – Но ты баксов подкопил, а человеку с валютой необязательно бегать, можно и летать. У меня нет лишних людей, чтобы круглосуточно за тобой и братцем наблюдать.

Галей лишь сморгнул при упоминании братца, но Ильин почувствовал, что ткнул пальцем в больное место, и вспомнил, как, читая собранные по Галею материалы, отчеркнул карандашом строчки, где говорилось о необыкновенной любви братьев друг к другу.

– Так что ты поживи здесь, в тепле и уюте, пораскинь мозгами. Надеюсь, мы сговоримся. – Ильин отставил бокал. – Особой охраны мы не держим, но, если тебе шлея под хвост попадет, мы братца твоего возьмем в одночасье. Сам знаешь, был бы человек, а статья в УК всегда найдется. Брата вроде Александром зовут, и он не очень здоров?

Галей угрожающе привстал. Ильин ногой нажал кнопку звонка, дверь мгновенно открылась.

– Слушаю вас, Игорь Трофимович, – сказал опер, который перегонял “Жигули” Галея.