Мы с тобой одной крови. За строками досье - Николай Леонов

Гуров посмотрел вокруг.

– Насколько я понимаю, нас еще не засекли. Но завтра с утра ты будешь уже под наблюдением. То ли они тебя сразу, то ли захотят еще раз поговорить, неизвестно... Ты живешь один?

– С женой. Мы, правда, еще не зарегистрировались...

– Прекрасно. У тебя острый приступ радикулита, обмотайся платком, сиди дома. Жена пусть не выходит из квартиры, пригласи друга, найди объяснение. Звони начальству, снимайся с эфира. В квартире все время должны быть люди. Никто не захочет сейчас лезть в квартиру, устраивать бойню.

* * *

В восемнадцать Гуров вошел в свой кабинет. Дверь отпер Крячко, сказал:

– Парень оставил рапорт и отправился к зубному врачу.

Гуров прочитал рапорт Ермакова. Борис Галей третьи сутки дома не появляется, ему никто не звонил, к младшему заходят соседи да выпивохи из округи.

– У нас барахлил телефон, я вызвал мастера, он исправил шнур, сказал, мы можем жить спокойно, – Крячко взглянул вопросительно.

– Докладывай. – Гуров махнул рукой. – Все едино, не можем же мы из сортира не вылезать.

– Встреча прошла нормально. Парень держался уверенно, сказал, что знает меня. На твой вопрос ответил с юмором, мол, стреляет отвратительно, а в человека и с пяти метров не попадет. В конце разговора, который продолжался около пяти минут, сказал, что в ихней казарме солдаты крайне недовольны жизнью, посылают все начальство по известным адресам, чуть ли не половина личного состава взяла бюллетени. Что у тебя?

– Позвони Петру, узнай, примет нас или ждать? Крячко просьба явно не понравилась, он взглянул на друга неприязненно. Однако пододвинул аппарат, соединился с начальством.

– Господин генерал, господин полковник Гуров спрашивает разрешение зайти. – Крячко выслушал ответ, подмигнул Гурову, который видеть товарища не мог, так как тупо смотрел в окно. – Вы, как всегда, правы, господин генерал, только ни в цирк, ни на эстраду в условиях нынешней конкуренции меня не возьмут. Я, конечно, передам, только боюсь, они нас не услышат. Нет, телесно они приветствуют, но разум их отбыл. Понял. – Крячко положил трубку. – Ведено прибыть минут через двадцать.

– Станислав, тебе не надоело паясничать?

– Надоело, только ежели я это дело брошу, вскоре устроюсь в дурдом. У меня же нет таких нервов, как у некоторых.

– У них тоже плохо, Станислав. Я утром на секунду вожжи бросил, Петр тут же объявил, что мной недоволен.

– Так и сказал? – Крячко дернул щекой, как это случается у нервнобольных. – В первое чаепитие я ему генеральскую морду набью.

– Ты полагаешь, что Петр из цельного железа скроен? Порой думаешь: так плохо, что хуже не бывает. Немного время откапает, убедишься, что бывает и хуже. – Гуров закурил и со свойственной ему парадоксальностью мышления спросил: – Как считаешь, Бардин похож на убийцу?

– Убийца? Кто такой? Извини, встречал несколько... – замялся Крячко и после паузы добавил: – Десятков несколько, так знаешь, среди них, пожалуй. – Он цыкнул языком, качнул головой, стал серьезен и закончил: – Один походил на убийцу, а другие вполне нормальные, даже обаятельные встречались. Помнишь?..

– Помню, Станислав, я, к сожалению, все помню, – перебил Гуров, хотя понятия не имел, что хотел спросить Крячко. – Скажи, если бы господь даровал тебе возможность четко слышать мысли другого человека так, словно человек говорит вслух, ты бы принял такой подарок? Ты – сыщик! Станислав, ты бы стал лучшим сыщиком в мире!

– Полагаешь? – Крячко оглядел приятеля, даже чуть отошел, чтобы разглядывать в рост. – Про дурдом я уже говорил. Лева, а за что так круто господь меня? Я про рай молчу, не заслужил, да и одиноко слишком. Но и ад я не заслужил. Я однажды ребенка спас. Помнишь? Мое место в чистилище. Там хорошо, знакомых уйма. Одних жуликов разных мастей! И каждый тебе: “Здрасьте! Как здоровьице?” Ну, может, кто и кулак покажет, не без этого.

Крячко подошел, взял Гурова под руку, просительно сказал:

– Пойдем, Лев Иванович, а то ты еще чего спросишь. А мне генерал тоже прибыть велел. Еще один твой вопрос, и я до генеральского кабинета не доберусь. Пойдем?

Генерал Орлов махнул рукой, мол, заходите, располагайтесь, закрыл лежавшую перед ним папку, отодвинул, вздохнул тяжело, словно собирался не выслушивать доклады подчиненных, а землю копать, и закрыл глаза. Выдержав значительную паузу, собрался с силами, взглянул на Крячко.

– Ну, в тебе дерьма поменьше, выкладывай. Станислав доложил о результатах встречи с оперативником контрразведки, о рапорте Артема Ермакова, что Борис Галей исчез.

– Хорошо, – Орлов кивнул. – Полагаю, Галея мы увидим, если увидим вообще, только под занавес, – и перевел взгляд на Гурова.

Тот старался говорить как можно короче, поэтому делал значительные паузы, аккуратно подбирая слова и вопросы, на которые следует найти ответы.

Орлов сидел почти неподвижно, лишь изредка смахивая со стола несуществующую пылинку. Крячко дважды вставал, затем вновь садился, так и не решившись высказаться.

– Доказательств, как всегда, никаких, – сказал Орлов. – Хорошо работаем, продуктивно.

– Как всегда? – возмутился Крячко. – Случалось, мы добывали и доказательства.

– Профессионалы, Петр Николаевич, – спокойно ответил Гуров, – они не обязаны оставлять нам доказательства. Но они явно готовятся. Когда начнут действовать, появятся и доказательства.

– Старый, как мир, анекдот. – Орлов тихо рассмеялся. – Приходит женщина в милицию, жалуется, что сосед угрожает убийством. А дежурный в ответ: мол, все это слова, тетя, вот убьют, тогда зайдете... – Он взял лежавшую на углу стола газету. – Друзья мои, вы “Правду” давно не читали? Давно. Очень плохо, – Орлов развернул газету. – Либерал-демократы и коммунисты обратились в мэрию с просьбой разрешить им провести митинг... Много слов о том, какой митинг и почему. Нам безразлично, о чем они будут говорить, важно, что на данном митинге вы, Лев Иванович, получите кое-какие доказательства.

Генерал перелистал газету, поправил очки.

– Имеется обращение и непосредственно к вам, господин полковник, – улыбнулся он Гурову. – Вот... “В беседе с нашим корреспондентом высокопоставленный чиновник из аппарата президента сообщил, что органами контрразведки после длительной и кропотливой работы выявлен киллер, совершивший за прошедший год ряд заказных убийств”. Ну, тут перечисляется то, что нам известно, – генерал вновь заглянул в газету, – “...в том числе и убийство журналиста, которое вызвало бурное негодование среди так называемой интеллигенции. После проведения оперативных мероприятий мы сообщим подробности”.

Орлов смял газету, швырнул в корзину для мусора.

– А Галей исчез! Мог он взять на себя журналиста?

– Это вряд ли, – усмехнулся Гуров. – Он не то что чужого не возьмет, он от своего кровного отопрется, а доказательств – ноль.