Самоубийство по заказу - Фридрих Незнанский

Словно согласившись – по молчаливому сговору, – что сегодня больше не будет никаких официальных дел, гости, с разрешения хозяйки, расслабились. О чем пошептались на кухне женщины, неизвестно, но, выйдя, Катя разрешающе кивнула Славке, и тот немедленно скинул свою куртку, оставшись в обычной ковбойке. Снял и ботинки и остался в носках, – под паркетный, теплый, а тапочками, которые предложила ему Майя, воспользовался Турецкий, оставивший пиджак на вешалке в прихожей. Женщины, удалившись в другую комнату, переоделись по-домашнему. И отношения немедленно стали гораздо проще, может быть, и откровеннее. Нет, не настолько еще откровенны, как это бывает по утрам, когда ты вдруг обнаруживаешь в своих объятьях женщину, совершенно неожиданно ставшую тебе близкой и желанной. Но… недалеко от того. Вячеслав, словно невзначай, рассмеявшись от какой-то шутки Кати, шутливо прижал ее к себе и чмокнул за ушком, а она, как кошечка, изогнулась вся, показывая, что млеет от этой ласки. В какой-то момент и Александр положил руку на спинку стула сидящей рядом Майи, а затем осторожно вынул из ее пальцев косу, которую она теребила по привычке, и стал сам ее кончиком, как кисточкой, щекотать себе нос, морщась от удовольствия и вдыхая аромат. Майя щурилась, посмеиваясь и глядя, как у него мечтательно сужаются «плавающие» глаза. И кончик язычка ее скользил по ярким губам, которые, казалось, только и ждали, когда же, наконец, он решится покончить с условностями.

Словом, все стремительно приближалось к тому моменту, когда один из мужчин должен подняться и, найдя несущественный предлог, вывести свою даму в соседнюю комнату, и там уже дать наконец волю своим необузданным чувствам и, возможно, рукам. Во всяком случае, казалось, что и дамы совсем не против неожиданных поворотов в плавном течении застолья, с бесконечными остроумными тостами, шутками и веселыми воспоминаниями из бурных и боевых прошлых лет. И бесконечным, заразительным смехом, который конечно же немного утомляет и от него просто необходима передышка, пауза для более глубокого и полноценного душевного, а возможно, и телесного контакта.

Но, как известно, чаще всего смена ритмов происходит неожиданно. Вот и теперь резким диссонансом прозвучал звонок телефонного аппарата, стоящего на столике в углу. Первая реакция – недовольство: кто этот сумасшедший, который звонит так поздно?! Но взгляды на часы выразили удивление – оказалось, совсем и не поздно, только восьмой час вечера. И на улице вовсю светило солнце. Просто притемненные шторы создавали в комнате уютный полусумрак.

Майя пошла к аппарату и подняла трубку. Турецкий провожал ее взглядом и больше всего почему-то опасался, что ей звонит какой-нибудь слишком близкий мужчина, который способен разрушить намечающуюся идиллию. Или это срочный вызов на службу. Что такое рутинная газетная работа, он все-таки знал на собственной шкуре, недаром же второй десяток лет числился в редколлегии «Новой России».

Но звонок означал нечто третье, отчего красивые брови Майи сошлись у переносицы, выражая явную озабоченность, а губы сложились в жесткую прямую черту – определенно признак недовольства. Ну, вот, все испортили!.. Видать, очередные проблемы…

Майя долго молчала, слушая, и только изредка вылетали у нее «О, Господи!», «Боже мой!», а затем, обернувшись к Турецкому, внимательным и совсем не расслабленным, как только что, взглядом окинула его – оценивающе! – так понял Александр, – и сказала в трубку:

– Давай, девочка, поступим следующим образом. Ты сейчас возьмешь эту телеграмму и приедешь ко мне. И мы все с тобой обсудим. А после подумаем, какое принять решение… И не спорь со мной, мне всегда удобно, если речь идет о таком… страшном деле. О, Господи, только этого не хватало! – Майя вздохнула, снова почему-то взглянув на Турецкого, причем с видимым сожалением, и спросила: – А как она?