Брудершафт с терминатором - Татьяна Полякова

— О Парфенове тоже?

— Что Парфенов? Нормальный мужик. Твой благоверный былему костью в горле. Сейчас я пытаюсь с ним договориться.

— Это он убил Анатолия, ты ведь знаешь, что он?

— Я не исключаю такой возможности. Помнится, тыобращалась в частное агентство. Как звали того придурка?

— Он вовсе не придурок.

— Извини. Так как его звали?

— Опряткин Валерий Константинович.

— Что он сделал полезного за твои деньги?

— Ничего, — пожала я плечами.

— Совсем ничего?

— Мы договорились, что я позвоню, но после всего, чтослучилось…

— Он тоже не звонил? — Нет.

— Занятно. Надо бы навестить этого дядю и узнать, какидут дела.

— Почему бы не позвонить?

— Хочу взглянуть на него. Так, сегодня мы частныедетективы. Ты быстренько пьешь кофе, съедаешь завтрак, и не морщь свойхорошенький носик, мне не нужен помощник, который еле таскает ноги. — Онподнял меня и наградил шлепком. — Полчаса на сборы.

Это было первое утро за последние два месяца, когда явзирала на мир с оптимизмом. Я верила, что Сашка в безопасности, я верила, чтоАлексей действительно хочет помочь мне, я плохо представляла, как мы будемискать убийцу, но не это было главное. Главное, я вдруг поверила, что самаястрашная полоса в моей жизни позади. Что, если Алексей прав и мои муки простокомплекс вины перед мужем, и я напридумывала, что виновата в его смерти? И всеостальное тоже напридумывала? Да, я изменила ему, да, я живу с другим мужчиной,не дождавшись положенного срока. Конечно, я виновата, но перед Анатолием своейвины мне уже не загладить, так есть ли смысл мучить себя?

Я решила, что нет, и, взбодренная этими мыслями, постоялапод душем, выпила кофе, позавтракала и удостоилась улыбки Алексея.

— Сегодня ты мне нравишься гораздо больше, —заявил он.

— Думаю, Опряткина следует предупредить о нашемвизите, — заметила я.

— Мы будем приятным сюрпризом.

— А если его не окажется на месте?

— Это будет неприятным сюрпризом для нас. Поехали.

Опряткина мы застали в его кабинете. Увидев меня, он сначаланахмурился, а когда следом вошел Алексей, вдруг испугался. Впрочем, мой спутникумел производить на людей впечатление.

— Здравствуйте, — первым поздоровался ВалерийКонстантинович.

— Знакомьтесь, пожалуйста, это мой друг, — сказалая и, не дожидаясь приглашения, устроилась на стуле. Мужчины представились ипожали друг другу руки.

— Ангелина Петровна, — изобразив приличествующуюслучаю мину, начал Опряткин, — я знаю о постигшем вас горе. Об этом писалигазеты… В общем, я решил, что вам сейчас… как бы это выразиться… не дорасследований, одним словом.

— Напротив, сейчас мне как никогда интересно узнать,кто мои друзья.

— Что ж, готов ознакомить вас с результатами проверки.Финансовое состояние господина Казанцева Максима, Васильевича стабильно. Нидолгов, ни каких-либо денежных затруднений. Словом, ничего интересного. Чтокасается гибели его подруги… тут кое-что есть… Например, накануне онипоссорились, чему имеются свидетели. Разговаривали на повышенных тонах, и онадаже обозвала его «подонком». Конечно, за оскорбления сейчас не вызывают надуэль, извините за шутку, но данный факт мог бы навести на какие-то мысли.Однако мне известно, что официальная версия гибели его сожительницы —несчастный случай. Или она вас не устраивает?

— Вполне, — заговорил Алексей. — Я хотел бывзглянуть на бумаги.

— Бумаги? — не понял Опряткин.

— Да. На основании чего вы сделали вывод о финансовомположении Казанцева?

— Ах, вот вы что имеете в виду. Это конфиденциальнаяинформация.

— По-моему, вам хорошо платят…

— Я вовсе не это имел в виду. Люди, которые сделали дляменя работу…

— Вы им поверили на слово? — удивилсяАлексей. — Я правильно понял?

— Эти люди заслуживают всяческого доверия.

Но если вы считаете, что моя работа… я готов вернуть деньги.

— Что вы, мы в восторге от вашей работы, — заверилАлексей. — Идем, дорогая. Всего доброго, — сказал он, покидаякабинет.

— Я ничего не поняла, — честно заявила я, когда мыоказались в машине.

— Очень занятный дядя, — усмехнулсяАлексей. — Любопытно, что он там нарыл, не то, что сказал нам, а чтодействительно узнал.

— Ты думаешь…

— Уверен. Не удивлюсь, если он решил немного поработатьна себя.

— Хочешь сказать, он намерен заняться шантажом? Что жеон такое откопал?

— Это мы узнаем, не сомневайся. Позвони Максу, назначьвстречу. Очень подойдет кафе «Ампир», там небольшие кабинки, перегородкирезные, слышимость прекрасная, а меня он не увидит.

— Хорошо, — не задавая лишних вопросов,согласилась я.

Макс прибыл, что называется, по первому зову. Выглядел онневажно: землистый цвет лица, мешки под глазами, мальчишеская улыбка больше непоявлялась у него на губах, возле них залегли горестные складки. Я подумала,что последний месяц был и для него нелегким, и почувствовала жалость.

— Что случилось? — тревожно спросил он, усаживаясьнапротив, совсем рядом с Алексеем, однако он даже не взглянул в его сторону.

— Ничего. Ничего нового, — ответила я. —Просто чувствую себя ужасно, захотелось увидеть близкого человека.

— Как Саша?

— Спасибо, хорошо. Все еще у родственников. Боюсь, чтокто-то случайно ей скажет…

— Да-да, понимаю. Бедная моя девочка… — Он сжал моюладонь и вздохнул. — В голове не укладывается. Выпьешь чего-нибудь?

— Кофе. — Он сделал заказ, а я сочла нужнымизвиниться:

— Прости, что заставила тебя приехать, сейчас чувствуюсебя просто идиоткой, позвонила, оторвала от работы.

— Наплевать на работу, — отмахнулся он. — Утебя правда все в порядке? То есть я хотел сказать… Извини, сам не знаю, чтоплету. Что в милиции?

— Мне кажется, они убеждены, что никогда его не найдут.