Любовь в законе - Владимир Колычев

– Ты могла бы вернуться к нему? – настороженно спросил он.

– К Макару? Вернуться?! Я что, похожа на самоубийцу? – удивленно посмотрела на него жена.

– Что, и никаких сомнений?

– Ну почему же? Сомнения есть. Но только в тебе. Мне кажется, что ты во мне сомневаешься. Ты, наверное, думаешь, что где-то в глубине души я еще люблю его. Признайся, что думаешь.

– Но ты же не любишь его.

– Нет, – не моргнув глазом отрезала Полина.

Севастьян облегченно вздохнул. И тут же пожалел о собственной глупости, которую он допустил перед отъездом из Москвы. Надо было сначала поговорить с женой, а затем уже решать, отдавать Макару деньги или нет. Двести пятьдесят тысяч долларов! Это же смета целого коттеджа. Но ведь он не хотел даже разговор заводить с Полиной о ее бывшем, потому и пошел на уступку…

Ну да ладно, двести пятьдесят тысяч он отобьет и скоро забудет о них. Главное, что их семейному счастью ничего не угрожает.

– Кажется, мне пора принять душ, – поднимаясь с шезлонга, сказала Полина.

– Я мог бы потереть тебе спинку.

– Может, ты сделаешь мне эротический массаж? – тихо, с поволокой во взгляде спросила она.

– Всегда готов! С пионерским приветом, твой Сева, – взбудораженно отрапортовал он.

Столько лет они вместе, у них двое общих детей, а для него близость с Полиной до сих пор как в новинку. И это прекрасно.

– Ну, если ты настаиваешь, то после обеда вместо тихого часа мы можем устроить шумный…

Обед их ждал в кают-компании, где за столом прислуживала гречанка русского происхождения. На яхте она была и за кока, и за официантку, поэтому обед представлял собой ассорти из русской и средиземноморской кухни. Греческий салат, суп с морскими гребешками, пельмени со сметаной, мороженое, молочные коктейли для детей, по сто пятьдесят граммов красного вина для взрослых. Севастьян налегал на сметану, а Полина, улыбаясь, смотрела на него.

Но вскоре улыбка сошла с ее лица. Таисия подавала десерт, когда на экране телевизора появилось искаженное злобой лицо Макара. Голос за кадром негромко вещал об очередном успехе российской милиции, которая пресекла воровскую сходку в одном из подмосковных городов. Физиономии задержанных авторитетов, маски омоновцев… Но Полина, казалось, видела только лицо Макара, которое уже сошло с экрана. Не выдержав душевного напряжения, Севастьян щелкнул пальцами перед ее глазами.

– Что с тобой? – спросил он, когда Полина перевела на него свой застывший взгляд.

– А что?

Севастьян ничего не сказал. Сначала он погладил по головке маленькую Марину, затем Илюшку, после чего приласкал Женю, самого старшего из своих детей.

– Ты не так все понял, – встревожилась Полина. – Я просто испугалась.

– Кого?

– Макара.

– Мама, какого Макара? – спросил Илюшка.

Полина ему ничего не ответила, но разговор продолжился уже в спальне, вдали от детей.

– Только не надо делать вид, что ты его не узнал, – взбудораженно сказала она.

– Главное, что ты его узнала.

– Узнала. Его нельзя не узнать.

– Он сильно постарел.

– Дело не в возрасте, – мотнула она головой. – Дело в дьяволе, который у него в глазах… Мне страшно.

– Хотела бы с ним встретиться?

– Ни за что!

Севастьяну показалось, что за категоричностью ее ответа прячется неуверенность. Казалось, Полина хочет встретиться с Макаром, но боится признаться в этом себе, а ему тем более…

– Надо сказать, чтобы российские каналы больше не ставили. Хотя при чем здесь российские каналы, ведь не они же выпустили Макара? Я так понимаю, он на свободе. Вернее, был.

– Почему был?

– Ну, его же арестовали.

– Как арестовали, так и отпустят.

– Ну, мне кажется, при нем наркотики обнаружили, – взволнованно и оттого сбивчиво сказала она.

– Откуда такая уверенность?

– Да нет, это не уверенность, просто я так подумала. Видно же, что Макар под кайфом… Ну чего ты на меня так смотришь? – возмутилась Полина.

– Как так?

– Как будто я тебя предала, вернулась к Макару, сплю с ним, колюсь, ворую, убиваю… Ты думаешь, меня к нему тянет? Да меня от него тошнит! Ты посмотри, на кого он стал похож! Старый, дряхлый. И еще гнилой изнутри. Это не годы, это – наркотики.

– Старый, дряхлый… А дьявол в его глазах молодой.

– Плевать мне на него! Плевать мне на его дьявола! У меня своя жизнь, у него своя.

Полина говорила красноречиво, но Севастьяну казалось, она пытается убедить в своей безгрешности не только его, но и саму себя.

– И хватит о нем!.. Хотя… – Она вдруг хищно сощурилась – верный признак того, что сейчас последует ответная атака. – Ты знал, что Макар вышел из тюрьмы?

– Может, знал, а может, и не знал.

– Знал! Все ты знал! Но скрывал от меня. А почему? Потому что ты мне не доверяешь! А ведь я все тебе рассказала, во всем призналась! А помнишь, как мы на Агапова ходили? Я знаю, ты не любишь об этом вспоминать. Но я тебе все равно напомню. Мы – одна семья, и ты должен это помнить! Что бы ни случилось, мы должны держаться друг за друга. И будем держаться!.. Я люблю тебя. Я хочу быть только с тобой, а ты не доверяешь мне. Ты хоть представляешь, как мне обидно?

– Ты должна понять меня, – размяк он от ее горячей отповеди.

– Проси прощения.

Севастьян кивнул. Действительно, он хватил через край и должен был повиниться перед Полиной. Он попросил у нее прощения, и очень скоро мирный договор был скреплен постелью. Полина разошлась не на шутку, но Севастьяну все-таки показалось, что она всего лишь изображает страсть.