Бриллианты требуют жертв - Мария Жукова-Гладкова

Я попросила Балаева рассказать, как в подземелье оказались охранники и, главное, как они объяснили свое появление. Во время интервью на кладбище мы не успели все обсудить.

По словам Балаева, он внезапно услышал, как из лаза доносится мужской мат. Испугался за меня. Приблизился. К его великому сожалению, фонарика у него не было, приходилось полагаться на слух. Однако фонарик оказался у мужиков. Балаев вскоре заметил мелькающий в глубине лаза луч. Приготовил пару подсвечников потяжелее. Ими и встретил мужиков. Первого – когда тот вывалился из лаза, второго силой вытащил, когда тот уже собрался дать деру. Но поскольку взрослому мужчине по лазу было сложно ползти, не то что разворачиваться в нем, Балаев справился. Быстро связал их остатками платьев графини, осмотрел в свете их же фонарика, потом допросил по очереди. Успокоился, узнав, что я успешно выбралась, а значит, следует в самое ближайшее время ждать подмогу.

На вопрос охранников, кто он такой, ответил, что свежий труп, и рассказал про свои недавно состоявшиеся похороны и намерение в самое ближайшее время воскреснуть.

Затем вытащил кляп изо рта Николя, и тот стал вещать прибалдевшим охранникам о своих правах на особняк. Называл себя его истинным владельцем. После встречи со мной в виде привидения несчастные решили, что попали в параллельный мир. Неудивительно, что их из вытрезвителя хотели направить в психушку. В особенности если они там рассказали всю правду.

А затем со скрипом и шипением открылась дверь. Балаев хотел броситься на банкира, но притормозил, увидев незнакомую женщину. Ему в лицо тут же ударила струя газа. Больше Балаев мне ничего сказать не мог. Только благодарил за спасение.

– С меня – поездка на Багамы, – прошептал он и подмигнул мне.

Затем нас с Татьяной и Балаевым проводили в гостиную, где мы с соседкой просто застыли на пороге. За столом сидели трое китайцев в одинаковых черных костюмах и белых рубашках. У них также были совершенно одинаковые галстуки и золотые булавки. Нам с Татьяной они показались на одно лицо. Нет, пожалуй, у одного в волосах было больше седины.

Китайцы дружно встали и дружно поклонились. Мы с Татьяной невольно сделали то же самое. Тут появился Иван Захарович и представил всех собравшихся друг другу. Как хлебосольный хозяин, он предложил вначале хорошо покушать в русских традициях (ведь мы находимся в России, хотя и представляем разные национальности), а потом уже обсуждать дела, результат которых может оказаться выгодным для всех собравшихся.

Мы покушали, разговаривая на английском. В основном о красотах города на Неве и его окрестностей. Дом Ивана Захаровича с прилегающей территорией впечатлял больше, чем летние резиденции русских царей. Я, правда, не исключала, что кое-что из этих резиденций перекочевало в особняк крестного отца. Потом поговорили о Фаберже и оставшихся после него изделиях, вспомнили прадеда убитого ювелира Аркадия Зиновьевича Мильца и пожалели, что в современной России, к сожалению, не осталось мастеров такого класса.

Когда подали кофе с коньяком, перешли к делу.

Нам с Татьяной сообщили, что из известного мне француза Николя после допроса с пристрастием выкачали всю информацию. Из сказанного следовало, что графы Беловозовы-Шумские свои сокровища теряли дважды – во время наступления войск Наполеона и перед революцией семнадцатого года.

– Ничего не нашлось? – не утерпела я.

– Всплыло одно кольцо, про которое ты слышала, – сказал Иван Захарович. – Это из того, что было потеряно перед революцией. Его делал прадед Аркадия Зиновьевича, его носили на оценку Аркадию Зиновьевичу. Лично Глинских. Пока больше ничего.

Далее Иван Захарович сообщил, что богатства, спрятанные от большевиков, должны были дожидаться наследников в известном мне подземелье. Виктор Анатольевич Глинских до подземелья добрался. По всей вероятности, случайно. Украсил свой дом самыми ценными экспонатами. Кое-что продал. Остальное оставил лежать до лучших времен. Продавал – или менял на другие – через художественную галерею известной мне Аллы Николаевны, с которой был знаком давно и к которой часто обращался за консультацией.

– Вы с ней разговаривали? – спросила я.

Иван Захарович поведал собравшимся, что Алла свет Николаевна в настоящий момент находится в Париже на международной выставке, на которую отбыла в четверг на прошлой неделе. Именно поэтому она и не присутствовала на пышных похоронах господина Балаева, к настоящему моменту воскресшего. Пока с ней поговорить не удалось. На выставку она собиралась давно, и в ее отбытии нет ничего странного. Вернуться должна завтра.

Но Аллу мы оставим на потом. Сейчас речь не о ней, а о драгоценностях Беловозовых-Шумских.

Часть была закопана в земле на территории усадьбы по пути на Москву и так и не найдена. Другую, как поведал Николя во время допроса с пристрастием, спрятали в известном нам с господином Балаевым подземелье.

– И?! – хором спросили мы с Татьяной.

– Мои мальчики перерыли там все вдоль и поперек, – сообщил Иван Захарович. – Нет там ничего. Банкир ее откопал. Тем более раз носил к старому Аркаше одно из колец.

– Каким образом ему пришло в голову копать там землю? – спросила я. – Да, он случайно обнаружил механизм, открывающий вход в подземелье. Допускаю. Он забрал оттуда самые ценные картины, канделябры, посуду и что он там еще прикарманил. Но драгоценности, во-первых, – вещи некрупные. Во-вторых, они не лежали на поверхности, если я правильно поняла.

– Может, за эти годы осел грунт, – высказал предположение Иван Захарович. – Может, во время одного из наводнений там стояла вода и верхнюю часть грунта смыло. Может, одна какая-то вещица была закопана неглубоко. Как я понимаю, Беловозовы-Шумские торопились. А найдя одну вещицу, банкир стал копать дальше. Давайте примем как факт, что он драгоценности нашел. Иначе куда бы они делись? Они ведь должны были быть. Оснований не верить Николя у меня нет. Он выдал все, что знал. А эта информация у него в семье передавалась из поколения в поколение. И он сюда приехал в первую очередь за драгоценностями. Члены научного общества, размещавшегося в особняке Беловозовых-Шумских, ни про какие подземелья не слышали. Потом особняк приватизировал Глинских. Значит, вещицы нашел он. Вопрос в том, куда дел их.

– А сам он где? – спросила я.

– Ищем, – с улыбочкой сообщил Иван Захарович. – Но речь сейчас о другом. О китайских реликвиях, когда-то принадлежавших китайскому императору. – И он поклонился китайцам. Те тут же поклонились в ответ и дружно закивали.

– Китайские реликвии были среди драгоценностей Беловозовых-Шумских, которые они спрятали под особняком?

– Неизвестно, – развел руками Иван Захарович. – И спросить не у кого. Но эти перстни какое-то время находились у Беловозовых-Шумских.

– А Николя-то что говорит?

– Он ни про какие китайские реликвии не слышал. Может, Беловозовы-Шумские считали те перстни со змейками просто кольцами. Откуда непосвященному человеку знать про реликвии? Перстни и перстни. Змейки и змейки.