Секс, ложь и фото - Светлана Алешина

* * *

— Да, статейка получится отменная, — облизнулся, конечно, в фигуральном смысле, Кряжимский.

— И все-таки тебе нужно было взять с собой Виктора, — упрямо бубнила Маринка, вертя в руках сделанные мной в ходе расследования фото.

— Это ты потому говоришь, — иронично взглянула я на подругу, — что твоя версия с Белкиной не подтвердилась!

— Вот еще, — пренебрежительно вздернула плечи Маринка.

— Я, честно, тоже не ожидал такой развязки! — лукаво улыбнулся Кряжимский.

Виктор по своему обыкновению молчал. Правда, внимательно следил за нашими словами и жестами. Казалось, в каменную статую кто-то ненароком вдохнул жизнь, и вот она задвигала глазами.

— А Белкин-младший? — спросил он после непродолжительной паузы.

— Сознался во всем, — нехотя ответила я. — Как это я раньше на него не вышла?

— Такой тихий-скромный, судя по твоим рассказам, — усмехнулась Маринка, — а чего ему от дядьки-то надо было?

— Как чего? Акций, денег. Угробив Людмилу Николаевну, он получал бы возможность в будущем распоряжаться ее состоянием. Детей-то у них не было… Акции перешли бы сначала к Станиславу Сергеевичу, а потом…

— …а потом он бы и папеньку своего грохнул! — хихикнула Маринка.

— Ну, это еще вопрос, — недоверчиво процедил Кряжимский.

— Между прочим, мне Людмила Николаевна звонила, благодарила, конечно. Но не такая уж она довольная. Я понимаю, гибель мужа… Но более всего, как мне показалось, она переживает из-за скандала в семье. Она именно так выразилась. Ох уж эти крутые дяди и тети… Что бы ни случилось, первое, о чем они заботятся, — честь семьи! Она даже не вспомнила о взрыве, который устроил ей племянничек! Только он не мог предвидеть, что тетушке взбредет в голову промочить горло глотком минералки. Жажда ее и спасла.

— Коза ностра какая-то! — пренебрежительно выдала Маринка.

— Между прочим, предлагала мне деньги, чтобы я обошла молчанием этот, как она сказала, инцидент. Я спросила, сама ли она до такого додумалась, или с подачи Станислава Сергеевича? Вот уж кому тяжелей всего! И брата потерял, и сына… Причем сын-то подлецом оказался. То-то мне сразу этот тетин лакей не понравился! — прищурилась я.

— И все-таки не понимаю я Никиту, — мотнул головой Кряжимский. — Неужто он думал таким вот образом склонить Новгородцеву к замужеству?

— Думал, как это ни наивно, — подхватила я, — Лена ему сказала однажды, чтобы от него отделаться, что выйдет за него только в том случае, если он обеспечит ей шикарную жизнь. Она-то полагала, это его успокоит, остудит, ан нет, наоборот, раззадорило! Вот Никита и решил попробовать. Шубу купил, парик у Лены спер.

— Тетку, значит, свою подставил, — неодобрительно покачал головой Сергей Иванович. — Вот волчья порода!

— Да разве он о каких-то там моральных императивах помышлял! Он только об удобстве своем да выгоде заботился. Еще бы, чем не хороший расклад — вначале тетку обвиняют, потом он ее убирает. Милиция век бы не догадалась. Обвиняли бы мафию, других бизнесменов — кого угодно, только не этого скрытого хитрого молодчика! — с негодованием восклицала я, — даже Станислава Сергеевича могли бы обвинить…

— Ты ведь и сама была от этого недалека, — все-таки подсунула мне шпильку Маринка.

Я смерила ее коротким выразительным взглядом.

— Не ошибается тот, кто ничего не делает, — назидательно сказала я.

Маринка скуксилась.

— А что, Мариночка, — решил разрядить обстановку Кряжимский, — не кончился ли у нас кофе?

Зря старался Сергей Иванович. Маринка поняла его фразу как оскорбительный намек на то, что ее мнение особого значения не имеет и ее просто хотят удалить из кабинета.

Она надулась еще больше.

— Куда ж ему деваться? — сказала она, имея в виду кофе, и с обиженным видом покинула кабинет.

Повисла неловкая пауза.

— Оклемается, — вяло усмехнулся Виктор.

Мы с ним закурили. Кряжимский принялся протирать очки.

— Хорошо подготовился, — продолжила я, — парик стырил, шубку купил. Я когда пуговиц не нашла, на обратном пути заметила, что в том отделе, где этот деятель с продавщицей разговаривал, новая вещь появилась. Пригляделась: песцовая шуба. Только эта шуба хоть и новой была, да фасон подкачал. У Людмилы Николаевны песец действительно шикарный, с Никитиной шубой не сравнишь. Мне когда Инка сказала, что шуба на Белкиной так себе, меня так и кольнуло! Я-то видела манто Людмилы Николаевны.

— Вот ведь женщины, — усмехнулся Кряжимский, — все заметят! Ведь такой момент, а они еще разглядывают, какая шуба на убийце! Да, ты не узнала, кто тебе угрожал по телефону?

— Узнала, — поморщилась я, — это Марусев постарался. Он испугался, что мое копание в делах «Металлоконструкции» помешает ему уговорить Белкину продать акции, на что она, кстати, почти уже согласилась. Он поделился своими опасениями с бандитами, которые его прессовали, и Михась решил меня запугать.

Маринка внесла на подносе чашки с дымящимся кофе.

— Спасибо тебе, дорогая подруга! — засмеялась я.

— Это еще за что? — насторожилась Маринка, по-прежнему разыгрывавшая из себя «униженную и оскорбленную».

Она деловито поставила поднос на стол и уселась в кресло, всем своим видом демонстрируя гордую независимость и отсутствие готовности к каким бы то ни было компромиссам.

— Если б не ты, не эти пуговицы…

Она заулыбалась. Хотела подавить улыбку, но та прорвалась сквозь отчаянные Маринкины попытки плотнее сжать губы.

— Стрелок из него отменный, — вернулась я к прерванному разговору, — менты даже подумали, что киллер. Недаром в тире тренировался!

— Так ведь и ты вначале подумала… — хотела опять подковырнуть меня Маринка, но, остановленная строгим укоризненным взглядом Виктора, вовремя прикусила язычок.

— Подумала, — согласилась я. — Спланировано все было неплохо и могло сойти Никите с рук. Помешало ему только то, что можно назвать непредвиденной ситуацией — я оказалась в квартире в то же самое время, что и он.

— Ну что, — взялся за свою чашку Кряжимский, — будем печатать?

— А как же? Хочет того Белкина или нет. Работа у нас такая, — приняв серьезный вид, — вздохнула я.

— Может, за пирожками сгонять? — предложила Маринка.

— Нет уж, лучше печенье.