Секс, ложь и фото - Светлана Алешина

После тирады Маринка шумно вздохнула и тоже закурила. Я повернулась к Кряжимскому.

— Если предположить, — он посмотрел на меня долгим, выразительным взглядом из-под очков, — что все это дело рук Новгородцева, то взрыв немного, я бы сказал, не вписывается в ситуацию.

— Что значит — не вписывается?

— Ну посуди сама, — Кряжимский снял очки и начал их протирать большим носовым платком, продолжая говорить, — если Новгородцев убил Белкина, то должен был хотя бы подождать реакции Людмилы Николаевны. А он, еще не зная, будет ли она продолжать дело, подкладывает ей взрывчатку. Это кажется мне не совсем логичным. И потом, если бы покушение удалось, то, как я понимаю, наследником стал бы брат Белкина — Станислав Сергеевич, то есть права остались бы в семье. Нет, что ни говори, здесь одно с другим не вяжется.

— Не связывается, — задумчиво произнесла я.

— Что? — не понял Кряжимский.

— Да нет, это я так, мысли вслух.

Я замолчала. А что, если права Маринка и Белкина убила жена? Я вспомнила, как уверенно она вчера держала в руках мой газовый пистолет, водя им перед носом Марусева. Но в то же время я не могла себе представить, чтобы эта истеричка так хладнокровно проникла в квартиру Инки и всадила в любовников три пули, причем всадила профессионально. Передо мной так и стояло это небольшое отверстие, сделанное точно между бровей Аркадия Сергеевича. Вот эти факты действительно не связывались у меня в мозгу.

И не нужно забывать, напомнила я себе, что убийца отпер дверь квартиры ключом. Как ни плохо я себя чувствовала в тот момент, но точно запомнила, что дверь за мной Инка заперла.

Значит, тот, у кого мог оказаться ключ от ее квартиры, и будет потенциальным убийцей. Теперь все казалось достаточно простым. Но кому Инка могла доверить свой ключ? Своему очередному любовнику? Маловероятно. У нее их было такое множество, этих любовников, что ключей не напасешься. И все-таки это ниточка, потянув за которую, можно выйти на убийцу.

Если предположить, что у Аркадия Сергеевича был ключ от Инкиной квартиры, то он мог оказаться и у его жены. Или у тех, кто так или иначе вхож в дом Белкиных. У Марусева, например. Но Марусев под страхом смерти заявил, что не убивал Белкина и не устраивал взрыва «Форда». И я почему-то ему верю.

Из тех, кого я знала, был еще брат покойного. Этот любитель сигар. Интеллигент. Хотя когда речь заходит о больших деньгах, а деньги в фирме Белкина крутились немалые, то интеллигентность слетает с людей, как пыль от дуновения ветра. Мог ли он убить? Или лучше поставить вопрос по-другому: «Выгодна ли ему была смерть брата?» Смерть Аркадия, может быть, и не давала Станиславу Сергеевичу каких-то ощутимых преимуществ, видимого влияния на Людмилу Николаевну он не имел, а вот смерть их обоих…

— А не кажется ли вам, — прервала я затянувшееся молчание, во время которого Маринка успела сварить новую порцию своего замечательного кофе, — что убить Аркадия Сергеевича и покушаться на жизнь его жены мог Станислав Сергеевич? У Белкиных детей не было, следовательно, все состояние в случае их смерти должно перейти к нему? Он же легко мог воспользоваться ключом от квартиры Демьяновой, который предположительно был у Аркадия Сергеевича.

— По-моему, довольно логичное предположение, — высказался Кряжимский, — осталось найти этому подтверждение в виде пистолета или хотя бы ключа. Но я бы не забывал и о реплике твоей соседки, произнесенной в критической ситуации. «Шерше ля фам», как говорят французы.

— Сергей Иванович, — я подняла на него восхищенный взгляд, — вы просто гений! Как же я могла забыть о невесте Аркадия Сергеевича! Все, я собираюсь и отправляюсь к ней.

— Может, возьмешь с собой Виктора, — предложил Кряжимский, — если Елена Новгородцева — убийца, то это было бы не лишним.

Я не успела ответить, что пока хочу только разведать обстановку, как в приемной раздался настойчивый звонок. Маринка, конечно, заперла дверь, когда мы собрались на совещание у меня в кабинете. Она встала, пробурчав: «Снова к тебе читатели со своими предложениями», и пошла отпирать.

Виктор поднялся и вопросительно посмотрел на меня, что должно было означать: «Ну что, я могу быть свободен?» Поэтому я молча кивнула, и он вышел вслед за Маринкой. Кряжимский закрыл свой склерозник, куда заносил ценные мысли, и собрался подняться, когда в кабинет влетела взволнованная Маринка.

— Там по твою душу, — ей стоило огромного труда понизить голос, — молодой человек с усиками, в цивильном, говорит, старший лейтенант Левченко. Я сказала, что узнаю, на месте ли ты. Будешь с ним встречаться или… — Она повела глазками, предлагая выпроводить незваного посетителя.

— Не надо, — не скрывая досады, ответила я, — это тот, что приезжал на убийство в Инкину квартиру. Придется поговорить с ним. Надеюсь, что он долго меня не задержит. Вы побудете со мной? — повернулась я к Кряжимскому.

Сергей Иванович снова опустился в кресло, пробормотав, что он всегда в моем распоряжении. Никогда не известно, как обернется беседа с представителями закона, поэтому хорошо в таких случаях иметь рядом с собой адвоката или по крайней мере свидетеля. Лучше двоих, конечно, но Кряжимский с его житейским и профессиональным опытом мог вполне заменить не только двоих, но и троих. Поэтому я подмигнула ему и достала из пачки сигарету.

Маринка впустила гостя и нехотя закрыла за ним дверь.

— Здравствуйте, Ольга Юрьевна, — официальный тон Левченко не предвещал ничего хорошего.

— Здравствуйте, Алексей Владимирович, — в тон ему произнесла я и закурила, — садитесь, пожалуйста.

— Спасибо, присяду, — сдержанно улыбнулся он. Не понятно, то ли поправил он меня, то ли случайно перефразировал произнесенный мною глагол.

Он расстегнул свой красно-синий новенький пуховик и опустился в кресло, покосившись на Кряжимского.

— Можете снять куртку, — предложила я, — у нас не холодно.

— Пожалуй, сниму, — сухо согласился он, из чего я заключила, что разговор предстоял не короткий.

— Это мой заместитель, — представила я ему Кряжимского, — Сергей Иванович. Надеюсь, он нам не помешает.

Левченко неопределенно пожал плечами, показывая, что было бы лучше поговорить наедине, но я сделала вид, что не поняла его намека.

— Вот и прекрасно, — улыбнулась я, — не желаете? — пододвинула пачку «Винстона» на край стола, поближе к старлею.

— Спасибо, у меня есть, — лейтенант достал из планшетки небольшую записную книжку. — Мне нужно задать вам несколько вопросов, Ольга Юрьевна, в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.

— Да, да, — кивнула я, — я вас внимательно слушаю. Только прежде я бы хотела уточнить, ваш визит неофициальный?

— Неофициальный, — вздохнул лейтенант, всем своим видом показывая, что он вынужден это признать, хотя был бы не прочь, если бы наши отношения приняли более определенный характер. — А вы с Людмилой Николаевной Белкиной, вдовой Аркадия Сергеевича Белкина, оказывается, подруги… — Левченко пристально, с едким намеком посмотрел на меня.