Подарок Мэрилин Монро - Ольга Тарасевич

Слова Лики Вронской о том, что у нее есть диктофонная запись, прозвучали как гром среди ясного неба.

Конечно, в этом не было никакой хитрости. Вронская, разумеется, даже не подозревала о том, что ведется прослушка гостиной и всех остальных комнат. Она просто тихо, безо всяких обсуждений, включила диктофон и успела сделать копию части записей, которые потом изъяли Пончик с Бразилией...

Это было то стечение обстоятельств, которое невозможно предусмотреть.

Но со всем этим надо было что-то делать.

Стивен обсуждал с Ликой вопрос о копиях диктофонной записи. Откровенная, искренняя (все-таки психологи из НЦР были правы: мир девушки этой окрашен только в две краски: черную и белую. «Белому» собеседнику она доверяет целиком и полностью, а с «черным» не имела бы никаких дел, нимало не заботясь о том, насколько соответствует действительности сформировавшееся мнение), Вронская ничего не скрывала. Получалось, что копия диктофонной записи есть только на ноутбуке писательницы.

– Мне надо перезвонить в хоспис, – сообщил Стивен Уэйн.

На самом деле в голове у него уже был сформулирован новый доклад для шефа. И тот, обдумав оперативные данные, принял решение о ликвидации всех – Кати, Майкла, Лики, Андрея. «К сожалению, мы вынуждены прибегнуть к самому силовому варианту развития событий, – вздохнув, сказал начальник. – Мы сделали все, что было в наших силах для предотвращения распространения информации. Но теперь ситуация выходит из-под нашего контроля. И мы не должны этого допустить...»

К дому Фриманов были отправлены специалисты по взрывному делу.

К сожалению, не удалось обойтись без ненужных жертв – в самый неподходящий момент в особняк проник Дэниэл Смит, которому еще никто не успел рассказать об обнаружении катушек с записями. Он мешал, и времени было в обрез, и в таких ситуациях никто никогда не церемонится с теми, кто оказался в неудачное время в неудачном месте.

От Стивена Уэйна требовалось немного: дать сигнал о том, что веселье закончено и нужные люди покидают яхту. Однако внезапно выяснилось: все объекты наблюдения исчезли...

Потом была погоня, и машина Майкла улетела с трассы, и...

... – Ну, здравствуй, мой любимый...

Эдди Томпсон вздрогнул от неожиданности. За его спиной стояла Молли. Только не такая, какой она была в Вегасе, – ярко-накрашенной, в мини-юбке и коротенькой кофточке, из которой выглядывала пышная аппетитная грудь. Эта, нынешняя Молли была одета очень скромно, в длинную юбку и строгую блузку.

– Не бойся, все хорошо, – тихо сказала она. – Ему уже ничем не помочь...

Молли кивнула на операционный стол, где врачи пытались реанимировать мужчину.

– Я схожу с ума, – пробормотал Эдди, чувствуя, что ему отказывает его обычная выдержка.

Но тут действительно повредиться рассудком проще простого!

Разве можно одновременно лежать на столе в операционной и видеть это со стороны, и чувствовать, как Молли касается руки?!

И откуда она здесь взялась?

И что, черт подери, все это значит?

– Когда ты сбежал от меня, я два дня проплакала, – говорила тем временем Молли. – А потом решила – сколько можно страдать, поеду развлекаться. Села за руль, и... Дороги было почти не видно, но меня это не смутило... Умирать совсем не больно, правда? А еще я сразу поняла, что ты тоже скоро придешь сюда. И что мы наконец будем вместе. Я так люблю тебя...

Он обнял Молли и подумал: «Нет, так не бывает, надо как-то выпутаться из этой ситуации. Операция близка к провалу, надо собраться, и...»

– Больше не будет никаких операций, – тихо сказала Молли, освобождаясь от объятий. Чуть отклонившись назад, она пристально посмотрела в его глаза. – Теперь у нас все будет по-другому, ты понимаешь?

И он понял.

Потому что операционная с врачами, суетящимися у тела Эдди Томпсона, вдруг исчезла. Вместо нее перед глазами вдруг оказался изумрудный луг, а в нем была тропинка, и она уводила куда-то вдаль. И было уже невозможно не отправиться вперед по этой дороге...