Чудовище без красавицы - Дарья Донцова

Еле-еле передвигая ноги от усталости, я добралась доподвала, где устроился театр, в котором работает Катерина. Если не знать, чтотам раньше был общественный туалет, запросто поверишь в то, что помещениевсегда служило «очагом культуры».

Гвоздина сидела у гримировального столика, стирая с лицакосметику.

– Разве спектакль уже закончился? – удивилась я.

– Меня в первом акте убили, – радостно пояснила Катька, –финита ля комедиа, можно домой бежать. Вот за что «Федру» ненавижу! В первомакте на пять минут появляюсь, потом в третьем, в самом конце, прикинь, до чегонеудобно.

– Показывай чемодан! – прервала я ее стоны.

Если Катьку не остановить, до утра прожалуется.

– В реквизитной лежит, – ответила подруга, и мы с ней пошлипо нескончаемым коридорам, проползли за сценой, потом полезли через какие-тожелезки.

– Эй, Костик, – заорала Катька, распахивая дверь в темную,пахнущую пылью и краской комнату, – слышь, Константин!

– Не глухой, – донеслось из темноты, и появился парень вхалате, перемазанном чем-то белым.

В руках он держал человеческую голову, выполненную стольнатурально, что я вздрогнула.

– Помни! – возвестил Костя и положил голову на стол.

– Что? – оторопела Катерина. – О чем помнить-то?

Константин вытер ладони тряпкой.

– Ты, Гвоздина, абсолютно безграмотная личность, – сообщилон, – историки утверждают, что Карл I, когда ему отрубали голову, сказал наплахе: «Помни!»

– Кому и зачем? – удивилась Катька.

Костя зашвырнул тряпку в угол.

– Сие неведомо, не успели поинтересоваться, потому как палачопустил топор. Тюк, и нет Карлуши.

– Ну тебя на фиг, – возмутилась Гвоздина, – лучше покажичемоданчик с баксами, ну тот, из «Киллера».

– Да вот он, – кивнул головой Костя. – Любуйся.

– Нет уж, принеси, нам тяжело!

Через пару секунд, глянув в чемодан, забитый пачками, яспросила:

– Можно одну вынуть?

– Пожалуйста.

Я внимательно осмотрела «куклу». Сверху и снизустодолларовые бумажки, между ними зеленая нарезанная бумага.

– Здорово сделано!

– Из зала ни за что не отличить, – веселился Костя. – Наксероксе «доллары» отпечатали, а пачки и по виду, и по весу как настоящие.

– Сколько тут? – тихо спросила я.

– Миллион.

– Можно половину выгрузить?

– Валяй.

Облегчив чемоданчик, я закрыла его и взяла в руку. Да,ничего не понять, вроде весит как тот с вещами, нет, все-таки тот должен бытьтяжелей – ведь в саквояже еще лежали шмотки…

– Да что тебе надо, в конце концов? – разозлилась Катька.

– Вот, пробую, насколько тяжело, боюсь, дети не поднимутмиллион, – как ни в чем не бывало сообщила я.

– Дети и деньги несовместимы, – философски заключил Костя.

Я вздохнула, вообще-то правильная мысль, но с тех пор, как внашей стране начали продавать младенцев, она потеряла свой смысл.