Рецепт красивой смерти - Алексей Макеев

– И что нам это дает? – спросил Гуров, хотя прекрасно понял, на что намекает Стрельников.

– Мне больше чем одну неделю отпуска не дают, – воодушевился Стрельников. – Надо поднять личное дело, проверить записи. Даты могут и не совпасть.

В этот момент дверь допросной открылась, и на пороге появился адвокат, толстенький коротышка в дешевом костюме. Лицо его было пунцовым от гнева.

– По какому праву вы допрашиваете моего подзащитного? – врываясь в кабинет, выкрикнул он. – Это нарушение конституционных прав!

– Ну что вы! Никакого допроса, мы просто беседуем, – елейным голосом проговорил Лев. – Как и положено, мы ждали вас. Готовы приступить к своим обязанностям?

Адвокат подскочил к Стрельникову и зашептал что-то на ухо.

– Никаких бумаг я не подписывал. И протокола никакого он не составлял, – предпочел ответить вслух Стрельников. – А вот выяснить, в чем конкретно меня обвиняют, хотелось бы.

– Обвинения вам никто не предъявлял, – вежливо произнес Гуров. – Вы всего лишь задержаны до выяснения обстоятельств.

– Разве есть разница?

– Есть, и существенная, – с нажимом произнес адвокат. – Дальше вы будете открывать рот только в том случае, если я это одобрю. Итак, с кем имею честь?

Последний вопрос относился к полковнику. Гуров представился, и разговор пошел в привычном для опера и адвоката русле. После трехчасовой беседы Стрельникова пришлось отпустить. Гуров принес извинения от лица правоохранительных органов Ярославля и Москвы, забежал попрощаться с полковником Дворядкиным и поехал дальше.

Гениальная мысль охранника Стрельникова сработала, как часы. В его личном деле отыскалось заявление восьмилетней давности, где черным по белому были прописаны даты очередного отпуска, и эти даты отличались от записей Мережко ровно на неделю. Стрельников использовал свой отпуск до того, как в Москве прогремел взрыв. В ту злополучную пятницу он был в Ярославле.

«Как все просто, – размышлял Гуров, ведя машину по дороге к Костроме. – Если бы не спешка, ты бы и сам сообразил, что работа охранника предполагает строгий учет выходных и рабочих дней. Избавил бы Дворядкина от ненужных телодвижений, а Стрельникова от беспричинного стресса». Досадное недоразумение расстроило Льва больше, чем отрицательный результат. Ко второму он был готов. Когда в деле такое количество подозреваемых, как в этом случае, всегда есть вероятность, что все они окажутся «пустышками». Но вот тот факт, что ни он, ни Крячко не подумали о таком простом способе отсеять бесперспективные варианты, удручал. Видимо, оба они воспринимают дело слишком близко к сердцу, и это, в свою очередь, мешает мыслить трезво, просчитывать варианты развития событий на несколько шагов вперед.

Что ждет его в Костроме? Ситуация с Пигаревым не идентична стрельниковской, но действительно ли так необходимо ехать туда лично? Возможно, следовало поручить это дело местным операм? Пигарев может вообще не вспомнить тех, кого посылал к Мережко. Вряд ли и этот человек ведет строгий учет всем, кому помог дешево отдохнуть в столице. Разве что предположение Крячко, о том, что Пигарев зарабатывает на этом деньги, окажется верным?

Костромские опера так и не отзвонились. Гуров не знал, удалось ли им найти Пигарева, не знал, что он из себя представляет. Он подавил желание позвонить в отдел полиции немедленно. До Костромы оставалось чуть меньше двадцати километров, и тратить время на звонки Лев посчитал нецелесообразным.

В Костроме приема, подобного ярославскому, не было и в помине. Дежурный Центрального отдела полиции едва вспомнил фамилию Гурова. Он трижды набирал номера внутренней связи, прежде чем получил вразумительный ответ относительно запроса полковника. В итоге оказалось, что Пигарева держат в районном отделе в тридцати километрах от Костромы в населенном пункте под названием Левашово. Через этот населенный пункт Лев проезжал всего двадцать минут назад.

«Надо было поддаться первому порыву, сэкономил бы час времени, – выезжая из Костромы, ругал он себя. – Для одного дела слишком много промахов, полковник».

В Левашово его уже ждали, расстарался дежурный, сообщив, что к ним едет полковник из столицы. Молодой, лет тридцати, мужчина, встретил его на пороге одноэтажного строения, отведенного под местный отдел полиции. Он был в штатском, но и в потертых джинсах и бесформенной футболке выглядел подтянуто.

– Здравия желаю, товарищ полковник! Капитан Увербеков, – представился молодой человек. – Пигарев задержан и находится в камере предварительного заключения.

– Почему не доложили заранее? – досадуя больше на себя, чем на капитана, спросил Гуров.

– Форс-мажор, товарищ полковник. Задержанного доставили двадцать минут назад. Пришлось побегать. А потом еще усмирять.

– Усмирять? Он что, буйный?

– Пьяный он, – просто ответил Увербеков. – Он вообще редко просыхает.

– Отлично, значит, пообщаться с ним не удастся? – нахмурился Лев.

– Если подождете, пока мы его здоровье поправим, через пятнадцать минут будет как огурец, – пообещал капитан.

– Рассолом, что ли? – невольно улыбнулся Гуров. – Или похмелиться нальете?

– Витаминный коктейль безопаснее. Доктор из нашего лазарета с такими в два счета справляется, – ответил улыбкой Увербеков. – Строго говоря, он уже под капельницей. Проявили инициативу.

– Ладно, веди к себе, расскажешь, что за фрукт этот ваш Пигарев. Может, и беседовать не придется.

Мебель в кабинете Увербекова сохранилась еще со времен тотального однообразия. Старинного образца стол, строенные кресла, принесенные из какого-то кинотеатра, самодельный шкаф и солидный двухъярусный сейф со стенками, что танковая броня. Единственным предметом, выбивающимся из общей картины запустения, был новенький ноутбук на полированной поверхности стола.

– Богато живете, – не удержался от колкости Гуров.

– Вы про мебель? Да пусть, нам не мешает, – улыбнулся Увербеков. – Зато мы лабораторию усовершенствовали. Вашим, московским, не чета, но не хуже, чем в Костроме. К нам со всей области едут, если экспертизу быстро провести нужно. Это покруче, чем диваны и всякая лабутень, вроде кожаных кресел. Чаю хотите? Могу предложить классику или зеленый, он сейчас в моде.

– Не откажусь, – кивнул Лев. – С шести утра на ногах.

Увербеков нагрел чайник, выставил перед ним стакан, сахарницу и миску с печеньем, отдельно поставил две пачки чая, на выбор. Гуров налил кипяток в стакан.

– Так что там с Пигаревым? – напомнил он о цели визита.

– Пигарев – субъект неоднозначный, – начал рассказывать Увербеков. – Когда-то он в Костроме жил, квартиру хорошую имел, работу престижную. Но потом все как-то не заладилось у него. Жена ушла, квартиру пропил, переехал к нам в Левашово. Сейчас на пенсию живет. Иногда, когда просохнет, шабашит у поселковых. Кому крыльцо починить, кому проводку обновить. Он, вообще-то, мастер на все руки. Хоть картину маслом написать, хоть движок у иномарки перебрать, ему это одинаково легко.