Можно ли умереть дважды? - Лейф Г. В. Перссон

— Я не знаю, — покачала головой Надя. — Искала их, но пока ничего не нашла.

— А может, их и не было, — предположила Анника Карлссон.

— Ну, я так не думаю. За купленную тогда квартиру он расплатился, когда женился на Софии Даниэльссон два года спустя. А это четыре миллиона.

— Возможно, у него имелись еще страховки на жену, — предположила Анника Карлссон.

— Я таких не нашла, — сказала Надя.

61

Примерно в то время, когда Анника Карлссон разговаривала с Софией Даниэльссон, двое таиландских полицейских прилетели из Бангкока в Пхукет. Инспектор Сурат Конгпайсарн и его молодой коллега субинспектор Чуань Джетджирават работали в Национальном криминальном отделе Королевской полиции Таиланда, и их шеф, суперинтендент Аккарат Буниасарн направил туда эту парочку допросить женщину по имени Ампорн Меесанг, работавшую старшим администратором в одном из крупных отелей Као-Лака. На месте выяснилось, что им надо побеседовать еще с одним человеком, ее бывшим товарищем по работе, которого звали Винай Паовсонг.

Когда страшная катастрофа обрушилась на их регион, Ампорн была дежурным администратором в отеле, где Джейди и ее муж снимали бунгало. Они зарегистрировались там 22 декабря и собирались оставаться до первого дня нового года. Однако цунами разрушило их планы, и 27 декабря Ампорн Меесанг вместе с молодым портье Винаем Паовсонгом, также трудившимся там, помогала Даниэлю Джонсону вынести мертвое тело Джейди Кунчай из развалин того, что еще недавно было их домом. Эти воспоминания остались у нее на всю жизнь, как бы ни хотела она избавиться от них.

Беседа, которую Конгпайсарн и Джетджирават провели с ней во вторник 16 августа, длилась почти два часа, и Сурат Конгпайсарн играл роль дознавателя, а Чуань Джетджирават — наблюдателя. Дважды им пришлось прерваться, поскольку Ампорн Меесанг захлестывали эмоции, и ей требовалось время, чтобы прийти в себя. Свою беседу с ней они сначала записали на магнитофон, а потом перевели на английский и сделали распечатку, трое суток спустя оказавшуюся в электронной почте Нади вместе со ссылкой, позволявшей прослушать саму запись, и обычным приветом от Буниасарна.

Прекрасно осознавая, что Надя не понимала ни слова по-тайски, он все равно обеспечил ей доступ к исходному материалу, «как обычно полагалось, чтобы у адвокатов не возникало лишних вопросов». К тому же он ведь знал, что шведская криминальная полиция при желании всегда могла найти отличных таиландских переводчиков. Часть допроса, касавшуюся того, как троица совместными усилиями вынесла тело Джейди из разрушенного дома, он пометил отдельно. И вообще Буниасарн сам сделал английский перевод, который Надя переводила на шведский, пока читала текст.

* * *

— Правильно ли я понял, что ты не последовала в дом, а стояла снаружи и ждала, в то время как Джонсон и Винай вошли внутрь с целью найти госпожу Кунчай?

— Да. Ее муж, господин Джонсон, попросил меня остаться там. Дом мог полностью разрушиться в любой момент. Да я и сама обрадовалась, что мне не пришлось идти с ними. Это же было ужасно. А мне только исполнилось двадцать, когда все случилось.

— Ты помнишь, долго ли Джонсон и Винай находились внутри?

— Нет, минут десять или пятнадцать, пожалуй, хотя мне они показались вечностью.

— Ты могла видеть их, когда они были внутри?

— Нет, но я их слышала. Как они двигали вещи и все такое. Потом я услышала, как господин Джонсон начал кричать. Казалось, он обезумел. По рассказам Виная, это произошло, когда он нашел свою жену. Она лежала, придавленная кроватью. Он выкрикивал ее имя, Джейди, Джейди. Это было, когда он заметил ее ногу, торчавшую из-под кровати.

— Но ты сама ничего этого не видела? Как он начал кричать, когда нашел ее. Или что она лежала под кроватью.

— Нет, Винай рассказал мне.

— Что произошло потом?

— Ну, потом Винай вышел наружу и велел мне сбегать в отель и принести носилки и простыни. Тогда, насколько мне помнится, я решила, что она еще жива.

— И сколько времени тебе понадобилось, прежде чем ты снова оказалась у разрушенного дома?

— Помнится, я бежала так быстро, как только могла, В отеле имелись и носилки, и простыни, и полотенца на ресепшен. Там лежала целая гора простыней и полотенец. Я взяла носилки и пару простыней и побежала назад.

— Сколько времени это заняло? Пять минут? Десять?

— Нет, самое большее пять. Еще меньше, по-моему. Они по-прежнему находились внутри, когда я вернулась. Тот дом, где они жили, стоял на берегу. Всего в пятидесяти метрах от главного здания.

— Тебе понадобилось менее пяти минут, чтобы принести носилки и простыни?

— Две-три, пожалуй. Мне кажется, я никогда не бегала так быстро. Ведь я же думала, что она еще жива.

— Что происходило потом?

— Ну, потом господин Джонсон вынес из дома жену. Винай вышел вслед за ним. Это я точно помню. Сначала вышел господин Джонсон с женой на руках, примерно как носят детей, мне помнится, он тогда был в полном отчаянии… Извините меня, но… — всхлипывает.

— Мы прерываем допрос. Время одиннадцать двадцать три.

Первый перерыв продолжался пять минут, и, когда Конгпайсарн возобновил допрос, он продвигался вперед очень осторожно.

— Ты можешь рассказать, что увидела?

— Да… я думаю… — всхлипывает.

— Нам некуда спешить, Ампорн. Соберись, успокойся.

— Сначала мы совместными усилиями положили ее на носилки. И тогда я увидела, что она мертва. И почувствовала это тоже. У нее полностью окоченело тело. Одна ее рука торчала в сторону, и она вся была в крови. Голова, точнее. Винай рассказывал потом, что потолок в спальне обрушился, и толстая доска, упав с самого верха, ударила ее по голове.

— Но ты узнала ее? Это была жена господина Джонсона?

— Да, конечно, она. Я же видела ее каждый день почти в течение недели. Много раз в день. Я помню, на ней было нашейное украшение из нефрита и золота. Она носила его всегда. Очень своеобразное, очень красивое. Наверное, стоило кучу денег. А еще она была в своей ночной рубашке. Я тоже узнала ее. Очень красивой, шелковой, синей. Темно-синей.

— Откуда ты могла знать, что это ее рубашка? Разве ты раньше видела ее в ней?

Да, утром в канун Рождества. Ее муж, господин Джонсон, получил длинное послание, которое пришло на ресепшен отеля. От шведского посла в Бангкоке, написанное на шведском, поэтому я не поняла, о чем в нем шла речь, но мой шеф приказал мне пойти к ним и передать его на случай, если оно содержало что-то важное. Господин Джонсон работал в шведском посольстве. Он был дипломатом. И когда я постучала, она открыла. Одетая в ночную рубашку. Она была… она была… — всхлипывает.

— Знаешь, Ампорн, пожалуй, мы сейчас прервемся. Не хочешь ничего выпить, кстати?

Всхлипывает, что-то призносит невнятно.