Сеанс мужского стриптиза - Елена Логунова

– Скажите, милая, – ненатурально ласково обратился ко мне дядька с унылым и твердым лицом Железного Дровосека. – Почему вас интересует личная переписка Анны Ивановой с Антоном Мухиным?

– А также Гоголя с Белинским, – ехидно пробормотала я. – Значит, я догадалась правильно. Значит, она переписывалась с заключенным. Значит, это он прятался в бане и в лесу!

На лицах мужчин, глазеющих на меня, восхищение быстро сменилось раздражением.

– Иди ты сама в баню, Инка! Лесом! – выразил общее чувство Денис. – Рассказывай толком!

– Кому рассказывать? Этих людей я не знаю, а вот этого подозреваю в причастности к мафии! – я кивнула на бледную личность по имени Федор и упрямо застопорилась в дверном проеме.

Денис бесцеремонно подтолкнул меня в спину и уронил на диван, оказавшийся, к счастью, достаточно мягким.

– Вот, Федя, как воспринимает простой народ твое служение банковскому капиталу! – назидательно сказал Капустину румяный малый с круглым пивным животиком. – Милая девушка думает, что ты прихвостень мафии! И она не так уж далека от действительности! Скажу по собственному опыту: где большие деньги, там обычно и преступность не мелкая!

– Кончай базар, Молодцов! – строго сказал Железный Дровосек.

Присмотревшись, я узнала в нем предводителя команчей капитана Кошкина.

– Не беспокойтесь, Инна, гражданин Капустин не преступник, – сказал он мне. – Наоборот, он представитель потерпевшего.

– А еще гражданин Капустин – хозяин этой прекрасной квартиры и автор этого не менее прекрасного стола, так что у нас тут получается настоящий «капустник». Поэтому не смущайтесь Федькиной протокольной рожи и расскажите нам все без утайки! – весело улыбнулся толстопуз, которого предводитель команчей назвал Молодцовым.

– А выпить нальете? – тоже начиная улыбаться, спросила я. – Чтобы снять стресс и вообще для вдохновения?

Мужики оживленно загомонили и бойко зазвенели стеклотарой.

– Ну, начинается! – недовольно пробурчал Денис.

Мой милый – ревнивец. Ему никогда не нравится внимание, оказываемое мне другими мужчинами.

– Ну, начнем! – лихо хлопнув рюмочку, возвестила я.

И, не испытывая более хрупкое терпение аудитории, хорошо поставленным голосом с лекторскими интонациями профессора Трембицкого, повела свой былинный сказ.

То есть это я так думала, что мое повествование будет долгим и плавным, как гусельный напев. На самом деле получилось по-другому. Мои слушатели оказались нетерпеливыми, к тому же они уже были в курсе большей части событий и не стеснялись перебивать меня замечаниями и вопросами. Едва я жалостливым голосом произнесла заранее заготовленную первую фразу:

– Жила в поселке Бурково бедная девушка-сиротка… – как меня грубо перебили.

– Девушка-сиротка: Нина Андреевна Горчакова, двадцати шести лет, русская, незамужняя, образование среднее специальное, – деловито протарахтел лейтенант Суворов.

Говорил он без бумажки, наизусть, но это обстоятельство не расположило меня в пользу памятливого лейтенанта. Недовольная тем, что меня перебили, я строго посмотрела на непрошеного помощника и повысила голос:

– Материальной помощи девушке никто не оказывал, и она зарабатывала себе на жизнь, чем могла. А могла она заниматься нехитрой домашней работой, которая традиционно считается женской, – стирать, убирать и готовить. К счастью, спрос на услуги такого рода в дачном поселке был, и Нина Горчакова устроилась горничной в богатый дом Ситниковых.

– И Суржиковых! – снова влез лейтенант.

– Каких Суржиковых? – не поняла я.

– Вижу, у вас неполные данные, – довольным тоном сказал капитан Кошкин. – Горчакова по четным дням работала горничной в одном доме, а по нечетным – в другом.