Проклятие Тунгусского метеорита - Евгения Грановская

– А шоу Северинского на Воробьевых горах? – подрагивающим от волнения голосом спросила Женя. – Это вы убили того водолаза?

– Да. Я повредил замки, и бедняга не смог выбраться из воды.

– Зачем вы это сделали?

– Чтобы подвигнуть тебя к более решительным действиям. Ты все еще твердила, что хочешь найти Соболева, но в глубине души ты почти поверила, что он тебя бросил. Бросил, чтобы не жениться.

– И тогда вы решили подлить масла в огонь?

– Верно. Я был уверен, что после «смерти» Северинского ты не остановишься, пока не найдешь своего возлюбленного. И, как видишь, не ошибся. Теперь я просто обменяю Соболева на перстень, и делу конец.

Женя задумчиво наморщила лоб.

– Но вы могли просто отнять у меня перстень, – неуверенно предположила она. – Я всего лишь слабая девушка.

Мужчина хмыкнул.

– «Слабая девушка», – передразнил он. – Если бы все было так просто! Милая моя, у меня было всего два шанса получить перстень. Первый – когда твой твердолобый приятель Паштет продал его перекупщику. Но Паштет вернулся за перстнем и опередил моих людей. Второй – когда ты вознамерилась отдать перстень этому урке с большой дороги – Тарасову. Но он оказался слишком нетерпелив.

– Кажется, я понимаю, – сказала Женя. – Перстень нельзя забрать силой, так? Я обязана отдать его сама.

Собеседник вздохнул и сказал устало:

– Наконец-то до тебя дошло. Я уж думал, никогда не догадаешься. А теперь отдай мне перстень, девочка. Я много лет его искал. Я потратил кучу времени, денег и сил. Я имею на него больше прав, чем ты. Отдай мне кольцо, и мы разойдемся, чтобы никогда больше не встречаться.

Женя все еще колебалась.

– Чего же ты ждешь? – недовольно спросил он. – Неужели жизнь твоего жениха не стоит какого-то идиотского перстня? Отдай его мне и живи счастливо со своим парнем!

– И вы ничего нам не сделаете? – все еще сомневалась Женя.

Незнакомец усмехнулся:

– Мне нужны не вы, мне нужен перстень. – И он опять протянул руку в черной перчатке. – ОТДАЙ ЕГО МНЕ!

Женина рука сама собой дернулась навстречу черной лапе незнакомца, но она с величайшим усилием сдержала порыв и спросила:

– А зачем он вам?

– Разве старая Матильда не говорила тебе? – удивленно спросил незнакомец. – Этот перстень дает силу. Но, к счастью, не всем.

– А вам даст?

Женя не видела лица незнакомца в темноте, но почувствовала, что он усмехнулся и облизнул губы.

– Я на это надеюсь.

Женя посмотрела на черную руку, протянутую к ней, и сказала:

– Вы хотите, чтобы фамильяр, заключенный в камне, служил вам?

Рука дрогнула.

– Откуда ты знаешь про фамильяр? – недовольно проговорил незнакомец. – Если не ошибаюсь, в школьных учебниках об этом ничего не сказано.

– И тем не менее я знаю. И про дух-фамильяр, и про то, что фамильяр этого камня очень силен. Знаете, что я думаю?

– Что?

Женя до боли стиснула пальцы, сжимавшие перстень.

– Я не должна отдавать вам это кольцо! Вы и так принесли людям много бед, а с ним вы наделаете такого, что весь мир содрогнется!

Луч фонарика заметался. Секунду спустя он сполз на пол, осветив кусок пространства, как маленький костер. И при свете этого костра Женя увидела лицо собеседника. Длинные седые волосы, острая бородка, продолговатое худощавое лицо.

Женя сразу узнала его. Это был Илья Константинович Алпатов, пожилой профессор, которого она видела у тети Матильды. Но на этот раз в лице Алпатова не было ничего интеллигентного, оно было искажено злобой.

– Ты всего лишь маленькая глупая девчонка, и я не хочу вступать с тобой в полемику! – гневно заявил профессор. – Просто отдай мне перстень!

Женя убрала руку за спину и отступила на шаг.

– Я не должна его вам отдавать, – упрямо сказала она.

Лицо Ильи Константиновича вдруг смягчилось.

– И что же ты намерена делать, замарашка? – снисходительно поинтересовался он. – Оставишь камень себе и позволишь мне убить Игоря?

– Нет, но… – Женя озадаченно нахмурилась. – Мне надо подумать.

– У тебя нет времени думать! – рявкнул вдруг профессор Алпатов так громко, что у Жени даже на несколько секунд заложило уши. «Как может человек производить такие громкие звуки?» – подумала она, но тут же сообразила, что крик профессора прозвучал у нее в голове, а сам он даже не разомкнул губ. И тогда Жене стало действительно страшно.

Внезапно весь зал осветился мягким голубоватым светом.

– Это колдовство, – прошептала она, с ужасом глядя на бледное злое лицо Ильи Константиновича. – Вы колдун!

– Рамус! – крикнул вдруг профессор и простер трость над лежащим в углу Игорем.

Тот вскочил на ноги, словно внутри его распрямилась пружина, и медленно, как пьяный, на дрожащих, заплетающихся ногах побрел к профессору.

– Инцебелус! – снова рявкнул Илья Константинович, и Игорь остановился, не дойдя до него двух шагов. Тут профессор, не сводя глаз с парня, принялся потихоньку вращать в воздухе тростью.

Игорь чуть приподнялся над полом. Сначала медленно, а затем все быстрее он стал вращаться вокруг собственной оси. Женя смотрела на него с ужасом. «Этого не может быть, – думала она. – Это просто галлюцинация».

Но Игорь вращался в воздухе все стремительнее. Из горла Игоря вырвался долгий пронзительный стон. И вдруг с Женей что-то произошло. Она медленно выставила вперед пальцы, сжимавшие перстень, и, вытаращив на Игоря пылающие глаза, проговорила глухим, скрипучим и хриплым, как у старухи, голосом:

– Заклинаю тебя бешеным шакалом, дурман травой, болиголовом и волчьим корнем – остановись! Одион, другиан, тройчан!

И вращение тотчас же прекратилось. Тело Игоря еще несколько секунд повисело в воздухе, а затем тяжело и безвольно, как куль со старым тряпьем, рухнуло на пол.

– Вот как? – почти радостно воскликнул Илья Константинович. – Ты кое-что умеешь. Но этого мало, чтобы одолеть меня. Я сорок лет изучаю магическую науку. Что ты можешь мне противопоставить?

– Врожденный дар, – холодно и спокойно ответила Женя. – Это стоит всей вашей науки.

Вдруг профессор резко наклонился в сторону и приложил набалдашник трости к безжизненному лицу Игоря. Лицо это, и без того бледное, побледнело еще больше, задрожало и покрылось капельками пота. Игорь открыл глаза, посмотрел полными ужаса глазами на трость, затем перевел взгляд на Женю.

– Боль, которую сейчас испытывает твой жених, нельзя ни с чем сравнить, – холодно сказал Илья Константинович. – Отдай мне перстень, и боль прекратится.