День закрытых дверей - Алексей Макеев

В кабинете Гурова происходил допрос. Юрий Ревошин сидел напротив полковника, мял в руках кепку и пытался доказать, что никогда не имел намерения избавиться от бывшего мужа своей жены. Они беседовали больше часа, оба устали от повторяющихся вопросов и хотели только одного: спать. Ревошин производил впечатление простого, бесхитростного парня. Он снова и снова пересказывал события минувшей ночи, буквально по минутам расписывая свои шаги, и все же у Гурова не пропадало ощущение, что Ревошин чего-то недоговаривает.

График работы у Ревошина был плавающим. Его могли вызывать на заказ и в восемь утра, и в два часа ночи, так он заявил Гурову. В ночь убийства Гулиева его тоже вызвали, но звонок оказался пустым. Заказчик якобы отказался от заказа, и Ревошин вернулся домой, не доехав до конторы. Звонки диспетчера в фирме Ревошина не фиксировались, но при желании можно было заказать распечатку всех входящих вызовов на номер Ревошина у сотового оператора. На это требовалось время, а пока Ревошин оставался без алиби.

– Вам не кажется странным тот факт, что ложный звонок поступил как раз в ту ночь, когда произошло убийство? – в очередной раз задал вопрос Гуров.

– Я не силен в таких вопросах. Я просто выполняю свою работу. Пришел вызов – я еду. Отменили – возвращаюсь. На самом деле это происходит не так редко, как может показаться, – устало проговорил Ревошин.

– И как часто случаются ложные вызовы?

– Примерно каждый десятый, – подумав, ответил Ревошин. – Ночью чаще, чем днем.

– Давайте подытожим, – Гуров откинулся на спинку кресла. – Итак, вы работаете экспедитором в фирме «Стрела». В ваши обязанности входит сопровождение грузов от склада до заказчика, оформление документов приема-передачи и произведение расчета.

– Нет, расчет происходит по безналу. На руки мне денег никто не выдает, – в двадцатый раз повторил Ревошин. – И фирма работает не с одной организацией, поэтому я забираю товар не на одном конкретном складе, а с разных складов, разбросанных по городу. Диспетчерская служба единая, заказы распределяются не внутри нашей фирмы, а по нескольким фирмам-перевозчикам. Иногда это междугородные перевозки, но чаще – по Москве.

– Диспетчеры, передающие заказы, с вами лично незнакомы, так?

– Да, это верно. Мы никогда друг друга не видели. Чаще всего эти диспетчеры и друг с другом-то незнакомы. Работа удаленная, на дому. Им даже необязательно жить в Москве, – Ревошин покосился на графин с водой. Гуров перехватил взгляд и коротко кивнул. – Спасибо. Пить очень хочется.

– Мы с вами сидим здесь уже довольно продолжительное время, но я не слышал ни одного звонка. Почему? – Гуров понимал, что разговор нужно заканчивать, но все еще надеялся получить какое-то объяснение своему ощущению.

– Потому что телефон отключен, – объяснил Ревошин. – Так делают все водители-перевозчики, если не готовы принять заказ. У нас ведь нет выходных, отпусков и прочих благ стабильной работы. Мы вынуждены сами устраивать себе выходные. Правда, нечасто. Если телефон будет отключен долгое время, заказы перестанут поступать. Диспетчерам ведь тоже сдельно платят, так что им неинтересно тратить время на пустые звонки.

– А прошлой ночью ваш телефон был включен, – произнес Гуров. – И на него поступил звонок. Ваша жена слышала разговор с диспетчером?

– Послушайте, мы уже все это обсуждали. Неужели так необходимо повторять все по сто раз? Я устал, хочу есть и спать. Отпустите меня домой, – взмолился Ревошин. – Я ведь пришел добровольно. Сам настоял на встрече. Так за что вы меня мучаете?

– Хотите начистоту? Хорошо, – Гуров подался вперед. – Я думаю, вы не до конца честны со мной. Я знаю, что вы что-то от меня скрываете. Возможно, это и не связано с убийством Гулиева, но вы все равно скрываете. Зачем? Почему?

– Я ничего от вас не скрываю, – Ревошин опустил глаза.

– Скрываете, Юрий, еще как скрываете, – заявил Гуров. – И мы будем здесь сидеть до тех пор, пока я не пойму, почему вы это делаете.

– Тогда нам придется сидеть здесь вечность.

Гуров видел, что Ревошин разозлился, но было в его голосе и что-то еще – чувство, гораздо более сильное, чем злость. Страх? Отчаяние?

«Пора завязывать, Гуров, ты его сломаешь», – подумал полковник. И в этот момент зазвонил телефон. Синхронный вздох облегчения вырвался из груди Гурова и Ревошина. Гуров взглянул на дисплей. Звонил Мейерхольд. Гуров почти забыл о его существовании и о том задании, что поручил водителю. На долю секунды он почувствовал угрызения совести. Оставить неподготовленного человека в сложной ситуации было непростительно. Подняв трубку он коротко бросил:

– Слушаю.

– Товарищ полковник, ваше задание выполнено, – отрапортовал Мейерхольд. – Когда прикажете дать отчет?

– Вы где? – спросил Гуров и бросил взгляд на часы. Стрелки показывали без четверти двенадцать.

– У дома наблюдаемого объекта, полагаю, – ответил Мейерхольд.

– Ждите, я вам перезвоню, – произнес Гуров и дал отбой. Он перевел взгляд на Ревошина. – Хорошо, гражданин Ревошин, на сегодня мы закончили. Оставайтесь на связи, вы еще понадобитесь.

– Я могу идти? – не поверил Ревошин.

– Вы можете идти, – подтвердил Гуров. – Показания подпишете и свободны.

Гуров пустил протокол допроса на печать. Принтер выдал пять листов бумаги, на которых Ревошин расписался, после чего получил подписанный пропуск и ушел. Гуров набрал номер Мейерхольда.

– Леонид, можете докладывать, – проговорил он.

– По телефону? Разве вы не приедете сюда? – растерялся Мейерхольд.

– Думаете, в этом есть необходимость? – Гуров настолько устал, что не смог скрыть досады.

– У меня очень важная информация. Очень, – с нажимом произнес Мейерхольд. – И потом, я ведь человек неподготовленный, могу что-то упустить или совершить оплошность. Кто-то должен сменить меня на посту.

– На каком посту, Леонид? Вы довели объект до квартиры, на этом все, – объяснил Гуров.