Врата ночи - Татьяна Степанова

— Я на месте откатал у подозреваемого пальцы. Сейчас вот с упаковочным материалом, с полиэтиленовой пленкой работал. Изъял несколько свежих фрагментов четко различимых следов пальцев рук. И все они согласно проведенному мной предварительному исследованию принадлежат задержанному Мещерскому. Кроме его, иных отпечатков на пленке не обнаружено, — это тихо сказал Колосову эксперт-криминалист местного ОВД, рьяно взявшийся за свою работу. Он кивнул на портативную систему «Дактопоиск» в дежурной машине и затем добавил еще тише: — Отпечатки Мещерского выявлены и еще на одном предмете, изъятом с места. Вот, Никита Михайлович, это лежало в метре от тела, — он передал Колосову аккуратно упакованный опечатанный целлофановый пакет с...

Никита молча разглядывал ЭТОТ ПРЕДМЕТ в свете карманного фонаря. Так, пока не очень понятно, что это такое, но разберемся. Увесистая штучка. Как камень.

Потом он бегло прочел объяснение Мещерского, взятое у него сотрудниками ГИБДД немедленно после задержания. Сергей сразу же назвал имя убитого: Абдулла Алагиров (кстати, на трупе не нашли никаких документов при осмотре). Колосов смотрел на тело, распростертое возле машины. Так, еще один персонаж Катиного «отчета». И — мертвец. Что ж, чем дальше в этом чертовом деле, тем больше дров... Тем горячее.

Он глянул на ночное небо. Оттуда, как из сита, сеяла морось. Дождь, дождь, дождь. Мокрый, блестящий в свете огней асфальт шоссе. А чуть сойди с дороги — вязкая, раскисшая глина, влажная осока, хлюпающий болотный мох. Оцепленный участок освещали фары подогнанных вплотную дежурных машин. Свет их в дождливом тумане напоминал Колосову; растекшийся яичный желток.

— И конечно, как всегда, никаких следов, — философски-покорно заметил Грачкин. — Заметь, Никита, как нам с тобой выезжать куда-то вместе — всегда дождь. А он смывает все.

— Что, никаких следов протектора? — переспросил Колосов. — Здесь же, кроме машины задержанного, по его словам, была и другая машина.

Эксперт-криминалист только плечами пожал: какие еще следы протекторов? Асфальт — как мокрое зеркало. Дождь, Никита Михайлович, — каприз природы.

Тело Алагирова они с Грачкиным осматривали все под тем же нескончаемым дождем. Правда, гаишники принесли две плащ-палатки и соорудили над трупом что-то вроде навеса. Скупой свет фар и карманных фонарей вырывал из ночной темноты лишь отдельные детали. И Никите впервые в жизни нестерпимо захотелось, чтобы ночь, эта скользкая, мокрая, липкая, холодная, как могила, ночь, кончилась. Провалилась к черту! Чтобы быстрее взошло солнце. Чтобы и над дорогой, и над лесом, и над озером стало светло. Чтобы он мог рассмотреть...

— Значит, так, смерть потерпевшего, по предварительным данным визуального осмотра, наступила от пулевого ранения в голову. — Грачкин, осматривающий труп Алагирова, повернул безжизненную голову, продемонстрировав Колосову рану в затылочной части. Самому ему недостаток освещения, похоже, почти не мешал.

Никита отметил: волосы у парня густые, ухоженные. Чудные волосы, темные, как этот лес...

— Рана слепая. Пуля там. Значит, достанем. — Грачкин смотрел налицо мертвеца. — Совсем еще молодой парень. Вроде кавказец, Никита?

— Кабардинец, — Колосов вспомнил данные на Алагирова из отчета Кати. — Родственники его в Нальчике проживают, а сам учился, жил и работал в Москве.

— Он что, был тебе известен? Проходил по этому делу?

Никита не отвечал. Что он мог сказать? Знаком ли был ему убитый Алагиров? С этим парнем они никогда не встречались. Он лишь кое-что читал о нем — смутные обрывочные фразы, женские догадки, домыслы. У Кати в отчете, кажется, было что-то и о чувствах, которые, как воображалось (ну, женщины ж!), питал парень по имени Абдулла к женщине по имени... Никита смотрел на мертвое лицо Алагирова. Убит выстрелом в голову. И убийце потребовался всего; один выстрел. Обошлись без традиционного контрольного. Профессионально. Чисто. Снайперски. И Серега Мещерский тоже упоминал, что на той кассете, где был снят Бородаев и которую так никто больше и не видел, он тоже слышал всего один выстрел. Возможно, из пистолета с глушителем.

— Насчет оружия никаких соображений? — спросил он Грачкина после паузы.

— Кажется, ничего из ряда вон. Стандартное решение. Судя по размеру пулевого отверстия, это предположительно «ТТ». Точно скажу, когда извлеку пулю. Смерть наступила мгновенно. Остальные же повреждения, — Грачкин быстро глянул на изменившееся лицо Колосова, — нанесены уже мертвецу. Он не чувствовал боли. Слава богу. Спасибо хоть на этом.

Остальные повреждения...

Их они с Грачкиным уже наблюдали. Четыре раза с завидной последовательностью повторялся один и тот же механизм. Правда, не было самих трупов, лишь отчлененные части — кисти рук. А в случае с Денисом Масловым все вообще выглядело по-иному. А здесь...

— Итак, все повреждения носят посмертный характер. На нижней трети обеих предплечий жертвы — глубокие кольцеобразные ножевые порезы. — Грачкин сосредоточенно осматривал руки Алагирова. — Словно кто-то примерялся перед отчленением — прочертил линию, чтобы удобнее было...

— Похоже на браслеты на запястьях, — сказал Колосов хрипло.

Красные браслеты. Порезы очень глубокие. Pacceчены были мягкие ткани, даже вены.

— Далее, на ладонях обеих рук — ожоги второй степени. Повреждение кожных покровов. — Грачкин щурился от тусклого света, низко наклоняясь над телом. — Ожоги округлой формы. И вроде бы, однако точно сейчас не скажу, а скажу в лаборатории, снова наблюдается неодинаковый местами рельеф самого ожога. Опять та же самая странная метка, Никита. ЕГО знак. Этого сукиного сына.

Колосов молчал. Грачкин продолжал осмотр.

— Кого задержали? — спросил он глухо. — Ведь на месте кого-то взяли? Кого?

Никита не ответил, спросил сам:

— Когда, по-твоему, наступила смерть?

— Судя по состоянию тела, около пяти часов назад. Где-то в 21.30-22.30.

«Как раз когда в „Скорпионе“ начинается ночь открытых дверей, — подумал Колосов, — парня убили. А Бархат прекратил слежку за Риверсом. Я сам ему на сегодня дал выходной. Ему ж с прошлой ночи надо было отоспаться».

Бархат звонил ему еще утром. Доложил о результатах: спутника Риверса он довел до самого дома. Паренек жил, как и Маслов, в студенческом общежитии. И на парне не было никаких видимых повреждений — ни ссадин, ни синяков, ни порезов, ни укусов — это Бархат детально успел рассмотреть во время совместной поездки с «ведомым» в автобусе. От бурной ночи он просто валился с ног. Никита сам дал ему выходной...

«Риверс остался на сегодня без прикрытия, — думал он, — и Астраханов тоже. Мы же и за ним сняли „наружку“. Да что говорить! Они все были предоставлены сегодня сами себе. Все эти люди из Катиного списка, все, кто контактировал с Алагировым и с... Мещерским. Все, которых я до сих пор знаю только по фамилиям».

— Слушай, Женя, — Колосов смотрел на Грачкина напряженно и хмуро. — Когда заберешь тело в лабораторию, то... В общем, здесь один предмет был изъят. Лежал в метре от трупа. Посмотри на него внимательно, пожалуйста. Очень внимательно. Может, какие новые идеи при составлении заключения посетят.