В семье не без убийцы - Дарья Калинина

– Теперь наш черед, – заверил ее Коля. – Спасибо тебе.

Знал бы он, за что благодарит! Вот Юля, та умничка, стоит и рта не раскрывает. Чует, видать, сердце материнское неладное.

И, стараясь говорить как можно небрежнее, Мариша произнесла:

– Да, кстати, должна вам сказать, что у нас их теперь трое.

– А было четверо, – притормозила Юля. – Куда один делся?

– Наоборот, прибавился. Я имела в виду, что у нас теперь трое малышей.

Говоря это, Мариша невольно вспомнила про своих собственных детей и взглянула на часы. Пора бы уж Светке вернуться домой, мелькнула у нее тревожная мысль. Дочь заканчивала учебу раньше Лешки. Сын явится домой не раньше, чем еще через час.

– Третий ребенок – это соседский.

– Тот, что пропал?

– Да. А откуда ты знаешь?

– Соседи рассказали. Постой, а ты что же, его нашла?

Юлька не могла сдержать своего восхищения:

– Мариша! Скажи, ты все время занималась его поисками?

– Ну да.

– Ты гениальна! Просто молодец! Какая замечательная у меня сестра. А я-то на тебя обижалась, что ты все время где-то отсутствуешь. Прости меня!

– Да ладно, что уж там. Ты меня тоже прости.

– За что?

Мариша хотела рассказать про то, что не помнит имен Юлькиных детей, но решила, что это будет слишком.

– За то, что брала твоих детей сегодня с собой на дело.

– Ребята участвовали в расследовании? И как? Им понравилось?

– Даже слишком. Это они помогли мне подманить Михасика.

– То есть как это подманить? – заинтересовался и Коля.

Мариша поведала все без утайки о сегодняшних приключениях. Умолчала лишь о велосипедисте и склочной даме с гипсовой ногой. Но, невзирая на это, глаза у Юльки становились все больше и больше. А Коля начал как-то странно крякать, совсем как следователь Милорадов, когда видел Маришу.

– Мариша! – ахнула Юлька наконец. – Ты что… Украла этого ребенка?

– Почему украла? Вернула его отцу. То есть собираюсь вернуть.

– Все равно, перед законом ты его украла. Немедленно позвони следователю. Или кто там у тебя из полиции в координаторах?

– Да, ты права. Сейчас я позвоню Милорадову.

Но Мариша не успела. Вернулся Лешка.

– Ты чего так рано? – удивилась Мариша.

– В смысле? Наоборот, нас еще на классный час задержали. Ох, устал!

Лешка скинул с себя пудовый рюкзак, он принципиально таскал с собой все учебники, пособия и рабочие тетради, так что рюкзак у него был неподъемный. Пол содрогнулся, и подвески на люстре зазвенели, когда Лешка скидывал с себя свою ношу.

– Погоди, но еще только два часа.

– Какие два? Ты чего, мать? Сейчас уже почти четыре.

– Но часы…

– Часы стоят. Я тебе еще вчера хотел об этом сказать, но у тебя то одно, то другое…

– Погоди, – перебила сына Мариша. – Но если сейчас так много времени, то где же тогда Светка?

– Не знаю. Позвони ей.

Мариша начала искать свой телефон. Отчего-то ей внезапно стало совсем худо. Вернулась та самая холодная липкость, только на сей раз она стала такой холодной, что доставляла настоящую боль. Телефон дочери молчал. И Мариша почувствовала, как ей стало нечем дышать. Она звонила снова и снова. Но ничего не менялось. А затем позвонили ей. Мариша думала, что это дочь, но, увы, номер был незнаком.

Но все же она ответила:

– Да, алло.

– Это Рита, – произнес знакомый холодноватый голос. – Я все знаю, Михасик у тебя.

Внутри у Мариши все заледенело. В ушах зазвучали слова Юльки о том, что она похитила чужого ребенка. Она и сама не лучше Риты. И все же что-то не позволяло Марише дать слабину. Поведение Риты казалось ей очень странным. И она спросила:

– Зачем ты это сделала?

– Что?

– Украла Михасика.

– Я всего лишь взяла своего племянника у той сумасшедшей, которой его доверила такая же полоумная мать. Ты ее видела?

– Да.

– А ты бы на моем месте поступила иначе?

– Конечно, из Валькирии воспитатель никакой, – была вынуждена согласиться Мариша.

– А я способна обеспечить ребенку все самое лучшее.

Вот в этом-то и была вся проблема. Мариша замялась, не зная, как ей лучше подобрать слова. Она чувствовала, что разговор им с Ритой предстоит непростой. И мысленно взмолилась, чтобы ей удалось объяснить женщине ее ошибку. К сожалению, Мариша знала такую породу твердых пятерочниц, которые всегда и все знают, которые уверены в собственной непоколебимой и неизменной правоте просто потому, что они – это они! За другими такие люди право на ошибку признают, за собой – никогда. И потому что-либо доказывать им – дело сложное и не всегда выполнимое.